Фотографии Сочи. Фильмы о Сочи. Авторский блог
Суббота, 10.12.2016, 00:11
RSS
Меню сайта
Поиск
Теги
Сочи (101)
Статистика


Рейтинг@Mail.ru

Rambler's Top100

 Сочи: Страницы прошлого и настоящего - Поездка на Мацесту
Сочи в начале XX в. (воспоминания старожила К.А. Гордона)*
(* Печатается с незначительными сокращениями и примечаниями редактора (В.Р.) по тексту статьи: Гордон К.А. Сочи в конце XIX и начале XX века // Доклады Сочинского отдела Географического общества СССР. Вып. I. Л., 1968. С. 197-208.)

Поездка на Мацесту

Из пансиона Одинцовых мы с матерью вскоре переехали в Петербургскую гостиницу, более дешевую. В ней мы жили первый месяц по приезде в Сочи.

- На Мацесту вам лучше всего отправиться с утренней линейкой, - посоветовал нам хозяин гостиницы.- По крайней мере, все хорошо осмотрите и засветло вернетесь обратно.

Так мы и поступили. На следующий день, наскоро напившись чаю в еще пустой столовой гостиницы, мы с матерью вышли на почти безлюдную Московскую улицу (ныне улица имени Орджоникидзе) и мимо церкви и маяка спустились к базару, помещавшемуся тогда на месте нынешнего морского вокзала.

Несколько извозчиков стояло там, ожидая пассажиров, один из них как раз и собирался ехать на Мацесту. Это была так называемая "линейка" - подобие рессорных дрог, запряженных четырьмя тощими лошадьми. Пассажиры садились спиной друг к другу, свесив ноги по бокам линейки, где были подножки. Над их головами на четырех железных стойках была сделана плоская железная крыша для клади, а также для защиты от солнца и дождя. Впереди высились широкие козлы, на которых сидел возница в рваном бешмете, кавказской войлочной шляпе, с кинжалом у пояса и медным рожком на груди.

Узнав, что мы хотели бы поехать на Мацесту, он горячо заверил нас, что линейка отходит самое большее через две-три минуты, и мы с матерью, довольные тем, что не опоздали, заняли наши места. Время шло. Базар все больше заполнялся народом, в харчевнях столик за столиком занимались людьми в восточных одеждах, меланхолически тянувшими из маленьких чашечек черный турецкий кофе, заедая его свежими ароматными бубликами, которыми торговал здесь же в маленькой лавочке толстый усатый турок.

Солнце поднималось все выше, мухи делались назойливыми, а линейка наша все не отправлялась в путь. Возница время от времени подносил ко рту медный рожок, и тогда резкие примитивные звуки врывались в разноязычный гомон базара, сзывая желающих ехать.

Наконец, все шестеро пассажиров уселись плотно спина к спине, какие-то два бедно одетых человека примостились рядом с возницей на козлах, и линейка под торжествующие вопли рожка рысью тронулась в путь. Не успели мы, однако, покинуть пределы базарной площади, как рожок смолк, и лошади поплелись шагом. Началось трехчасовое путешествие до Мацесты.

На базаре в Сочи

Теперешняя Театральная улица тогда носила название Пограничной и действительно была границей города. Теперешней прямой и широкой трассы Сочи - Мацеста тогда, конечно, не было. Узкое, довольно пыльное шоссе петляло, то поднимаясь на пригорки, то спускаясь в овраги. Около места, где теперь высится городской театр, кончались городские домики, и дальше по сторонам шоссе встречались лишь редкие постройки. Кусок этого старого шоссе, правда, впоследствии значительно расширенного и асфальтированного, еще сохранился в районе парка имени Фрунзе. Парк этот существовал и тогда, но носил название Верещагинского - по фамилии крупной землевладелицы Верещагиной4, которой принадлежала раньше вся эта земля. Парк содержался на казенные средства. Огромные дубы и буки простирали могучие ветви над посыпанными гравием дорожками, вдоль которых кое-где были расставлены скамьи. Цветочных и декоративных насаждений почти не было.

Вдоль этого парка, напоминавшего скорее уголок девственного леса, сквозь просветы стволов которого кое-где синело море, в тот день и тянула четверка лошадей кое-где рысцой, а больше шагом нашу линейку. При выезде из города мы миновали расположенный между шоссе и морем пансион "Эйрене", принадлежавший Толоконниковым. Он располагал уже тогда первым в Сочи зданием морских ванн и принадлежал к числу наиболее дорогих и фешенебельных дач-пансионатов5 нарождавшегося курорта.

По железному мосту мы пересекли речку Верещагинку (сейчас уже заключенную в трубы) и, поднявшись на пригорок, скоро миновали пансион "Светлана", двухэтажное белое здание напротив центральной части Верещагинского, или, как его иногда называли в честь тогдашнего министра земледелия, Ермоловского парка. Позже в этом здании располагалось одно из отделений санатория "Светлана".

В те времена этот удаленный от города дом-пансионат принадлежал некоей Фронштейн, очень любезной и доброжелательной пожилой женщине, единственный сын которой многие годы провел в сибирских острогах, будучи политическим ссыльным. Естественно, что симпатии хозяйки пансиона тяготели к людям левых убеждений, и пансион этот населялся обычно приехавшими в отпуск учителями, земскими врачами, литераторами и художниками - представителями небогатой прогрессивно настроенной интеллигенции, и являлся своеобразным культурным очагом, где как бы незримо присутствовали среди своих восторженных почитателей Максим Горький и Антон Чехов.

Если в этот пансион изредка пытался попасть человек другого склада мыслей, хозяйка после долгого и любезного разговора, ссылаясь на отсутствие свободных комнат, убеждала его поселиться в "Эйрене" или в других гостиницах города. В большой столовой "Светланы" можно было услышать, как кто-то подбирал на рояле мотив "Марсельезы" и как молодые голоса пели студенческие песни. "Из страны, страны далекой, ради вольности широкой собралися мы сюда...".

Дорога вела мимо заросших еще нетронутым лесом участков, и скоро мы проехали мимо монументальных ворот виллы, окруженной обширным и роскошным, прекрасно возделанным парком (ныне "Дендрарий"). Основателем и владельцем этого парка был издатель петербургской газеты "Копейка" Худяков6, не только страстный любитель растений, но также ценитель и большой знаток русского балета, написавший его историю. В этом худощавом пожилом человеке соединялись разносторонняя образованность, большой художественный вкус и способность необыкновенно цепко удерживать все, что ему попадалось в руки. В этом имел случай убедиться, так сказать, на собственном ухе, автор этих строк, когда был изловлен однажды хозяином парка во время охоты за черепахой в бассейне, предназначенном для сбора дождевой воды для поливки растений.

Непосредственно с парком Худякова граничила садово-сельскохозяйственная опытная станция - старейшее научно-исследовательское учреждение Сочи. Русское правительство было заинтересовано в том, чтобы заселить эти пустые, одичавшие после ухода черкесов пограничные земли русскими поселенцами. Опытная сельскохозяйственная станция и должна была выработать и передать приезжающим с севера новоселам агротехнические правила и установки по ведению сельского хозяйства в условиях горного рельефа местности и влажного субтропического климата. Поэтому станция занималась не только садоводством, но и вопросами выращивания огородных и зерновых культур. Организационно-хозяйственные дела, касающиеся переселенцев, были возложены на Переселенческое управление, заботами которого проводились в глубь горных районов дороги и выделялись участки под поселения.

В парке Худекова

Миновав железную с большими каменными столбами ограду опытной станции, наша линейка спускается вниз к речке Раздольной. Возле моста, перекинутого через нее, от шоссе ответвляется еще более узкая, но с щебеночным покрытием дорога, которая ведет вверх по реке и сразу исчезает в лесу. Это одна из дорог Переселенческого управления, соединяющая расположенное в 14 километрах отсюда в горах селение Абазинку с государственным приморским шоссе.

Оставив эту дорогу в стороне, наша линейка переезжает мост и начинает медленно подниматься в гору по склону горы Бытха. По левую сторону шоссе и по склону горы лишь отдельные участки расчищены от леса, по правую же, со стороны моря, в низине, образованной рекой и не загороженной тогда еще со стороны моря высокой железнодорожной насыпью, раскинулось селение Нижняя Раздольная. Три-четыре десятка домиков, окруженных садиками, белеют по краям широкой, заросшей травой деревенской улицы, ведущей к морскому берегу. Видны вытащенные на песок лодки и шесты, на которых сушатся сети. На небольших наделах, окружающих деревню, немногочисленные поселяне, большей частью бедно одетые, мотыгами обрабатывают всходы кукурузы. У многих болезненный, изнуренный вид.

Недалеко от Раздольной в просвете деревьев на фоне моря мелькнуло большое белое строение - дача доктора Пеунова (теперь одна из дач санатория имени Фрунзе). Владельца этой дачи я никогда не видел и даже не слышал, чтобы он когда-то приезжал в Сочи.

Деревья плотно обступили пустынную дорогу. Могучие дубы, буки, каштаны и грабы образуют зеленый свод, под которым белой лентой вьется узкое шоссе. Деревья переплетены зелеными занавесями лиан и образуют местами непроходимую чащу. Кое-где зеленая стена леса разрывается, в просвет видна большая, залитая солнцем поляна, обсаженная фруктовыми деревьями, большей частью одичавшими. Свешиваются почти до земли ветви, отягченные гроздьями мелких яблок, высоко поднимают темные кроны грушевые деревья, раскидистые деревца алычи или кусты орешника окружают место, где еще можно различить ровный прямоугольник площадки, на которой три-четыре десятилетия назад стояла черкесская сакля. Под деревьями заброшенного сада земля местами изрыта и истоптана: многочисленные четвероногие обитатели окружающего леса, в первую голову дикие свиньи и медведи, не прочь полакомиться плодами старого сада.

Человек сюда заходит редко: слишком много таких садов расположено в непосредственном соседстве с немногими поселениями, очень малочисленно население, к тому же почти поголовно страдающее от изнурительных приступов малярии, возникновению которых, как тогда верили, способствует употребление в пищу лесных фруктов.

Но вот старая черкесская расчистка скрылась за очередным поворотом шоссе, и дорога снова вьется под зелеными ветвями леса, величественного и тихого. Лишь журчание ручейков, пробегающих по мшистым камням под узкими каменными мостиками, да негромкие голоса птиц нарушают торжественную тишину. Солнечные блики лежат на шоссе, справа сквозь просветы ветвей синеет море. Дорога безлюдна. Шагом бредут уже притомившиеся лошади, поскрипывает линейка, и ленивая дрема овладевает пассажирами. Но вдруг звуки едущего навстречу экипажа нарушают тишину леса. Наш возница понукает лошадей, подносит ко рту свой рожок, отчаянно дудит и сворачивает на обочину узкой дороги. В ответ ему звучит другой рожок, и из-за крутого поворота показывается запряженный шестеркой цугом почтовый дилижанс. На козлах рядом с кучером сидит вооруженный карабином почтовый чиновник, из окон дилижанса выглядывают утомленные лица пассажиров. С трудом разминувшись с нами, почтовая карета исчезает за поворотом. Такие экипажи, сохранив все черты почтовых карет времен Пушкина, перевозили почту и пассажиров в те небольшие прибрежные селения, где не останавливались пароходы. Почтовые дилижансы курсировали от городка к городку, на всем протяжении от Новороссийска до Сухуми. И зимой, когда в штормовую погоду проплывавшие без захода в Сочи пароходы забрасывали пассажиров в Новороссийск или Сухуми, это был единственный верный способ добраться, наконец, до Сочи.

Рожок дилижанса затих вдали, и снова дорога пустынна...

- Седьмая верста. Родник. Лошадей поить будем, - объявляет возница.

Сейчас это место занято санаторием "Заря". Небольшой, чистый, вытекающий из-под земли ручеек пересекает шоссе. На примыкающей к дороге поляне, кроме нас, уже стоит отпряженная телега, до верха нагруженная дранкой, и пасется несколько навьюченных тюками табака лошадей, а вокруг небольшого костра пьют чай с десяток человек в бешметах и папахах.

Пассажиры нашей линейки сходят на землю, чтобы размять занемевшие ноги, а возница неторопливо отправляется с ведром за водой. Проходя мимо группы, сидящей вокруг костра, и услышав что-то интересное, он останавливается и, усевшись на перевернутое ведро, с увлечением вступает в общую беседу. Лошади понуро и терпеливо ждут обещанной воды, пассажиры, разомлев от тепла и усталости, улеглись на согретую солнцем траву. Солнце медленно перемещает тени. Куда спешить? Жизнь медленно, не спеша переворачивает страницы.

Прошло не менее получаса, прежде чем мы двинулись дальше. Линейка спускается теперь под гору, это уже долина реки Мацесты, и вот к обычным запахам леса примешивается острый, еще еле уловимый запах сероводорода.

"Мацестой запахло, - говорит кто-то из пассажиров, - скоро доедем".

Вскоре линейка съезжает со щебенчатого шоссе на мягкую лесную дорогу и почти бесшумно катится под сводами старого букового леса. Как колонны из серого мрамора, уходят ввысь ровные могучие стволы, никакой подлесок не покрывает почву, и дорога вьется в густой тени, окруженная желто-бурыми коврами опавшей листвы. Теперь в этом месте выстроено здание Новой Мацесгы.

Запах сероводорода делается сильнее, и дорога выходит на речку, вода которой опалесцирует от выпавшей серы. Кусты кизила, держидерева, отдельные деревья ясеней и белолисток сменяют буковый лес. Дорога часто идет по галечным наносам реки. Линейку трясет и подбрасывает. Вдруг возница поворачивает прямо в реку. Линейка скатывается с небольшого откоса, колеса по ступицу уходят в воду, которая заливает подножки. Пассажиры с воплями в страхе поджимают ноги, быстрые волны горной реки со всех сторон окружают линейку, но лошади, вдруг обретшие резвость под влиянием крика и кнута возницы, уже выносят экипаж на противоположный берег. И снова дорога бежит между кустами по залитым солнцем полянкам и галечникам и еще раз пересекает речку.

В стороне, на опушке леса белеет небольшой домик помещика Де-Симона, которому принадлежали здесь большие пространства земли, но который сам, как и многие сочинские землевладельцы, никакого хозяйства по существу не вел, а отдавал землю в аренду армянам - беженцам из Турции - под культуру табака.

Речка делает поворот, и дорога пересекает ее в третий и последний раз.

- Хорошо дождя не было! - говорит один из наших спутников, - а то вброд не переедешь, тогда только пешком по кладкам доберешься.

Кладками назывались бревна, положенные через реку.

Но вот, наконец, и цель нашего путешествия. Большая ровная поляна у подножия белых известковых скал, расположенных полукругом и поросших мелким лесом. Небольшой деревянный барак, кое-как крытый почерневшей дранкой, в нем на камнях установлена жестяная ванна. Пациент сам может натаскать воды, собрать в лесу дров и, разложив огонь, принимать теплые ванны. <...>Из пещеры у подножия известковых скал вытекал ручеек минеральной воды с сильным запахом сероводорода и впадал в речку. На его пути на поляне было вырыто несколько ям, обложенных плоскими камнями. В этих примитивных бассейнах и купались немногочисленные больные. Надо упомянуть, что купальный костюм при купании как на Мацесте, так и в море в те времена считался признаком дурного тона: раз он или она купаются в костюме, значит хотят скрыть от окружающих что- то позорное или безобразное. Поэтому все купались без костюмов, откинув стыд во имя здоровья, как это имело место, впрочем, и на многих античных и средневековых курортах.

Никто не наблюдал за правильностью показаний и методикой приема ванн, каждый лечился так, как сам считал правильным. Не обходилось поэтому и без трагических случаев. Некоторые чрезмерно предприимчивые пациенты пытались купаться в водах источника, пока он еще не покинул недр земли, залезали в пещеры, откуда вытекала вода, и задыхались там от избытка сероводорода.

Поэтому вход в гроты мы нашли закрытым решетками из тонких жердей, на которых были предостерегающие надписи. На поляне, кроме приема ванн, некоторые больные провод или курс грязелечения: обмазав больные области тела черной грязью, обильно скапливавшейся на берегах и дне водоемов с мацестинской водой, они лежали на траве на солнце, прикрыв головы ветками или материей. Мне запомнился особенно один атлетического телосложения кавказец, который лечился прикладыванием мацестинской грязи к изуродованной руке и обезображенному рубцами лицу - последствиям, как нам рассказывали, неудачной встречи с медведицей в ближайших окрестностях Сочи.

Яркое воспоминание у меня оставило следующее: кусты инжира и кизила, росшие на скалах, из- под которых вытекал целебный источник, издали казались покрытыми массой красных цветов. Когда мы подошли ближе, то увидели, что это не цветы, а кусочки красной ткани, привязанные к веточкам. Одни из них были уже полуистлевшими, другие еще совсем новыми. Нам объяснили, что это приношения, которые, согласно древнему обычаю, оставляют духу источника в благодарность за исцеление лечившихся здесь больных.

Дорога на Мацесту

Какой глубокой стариной веяло от этого! Будто мы перенеслись на много-много веков назад, в далекие времена язычества, когда на заре истории люди возносили хвалу богам лесов, гор и воды. Да и кто знает, может быть, такой и была эта поляна веками. Кому известна история Мацесты? Никакие находки не были сделаны в окрестностях выхода источников. Здесь не находили при земляных работах, как на многих минеральных курортах Европы, ни долбленых каменных ванн, ни остатков бассейнов со ступенями ведущих к ним каменных лестниц, ни высеченных из камня маленьких статуэток и текстов.<...>

Возница, обещавший ожидать нас, не сдержал слова, и солнце уже начало склоняться к западу, когда мы, наконец, устроились на другой линейке. Лишь под вечер мы подъезжали к Сочи. Между деревьями над потемневшим морем еще полыхал закат, под сводами леса уже сгущался вечерний сумрак. Вот в темноте кустов мелькнула и потухла зеленоватая искорка, вот другая, вот их все больше и больше - и скоро сотни летающих светлячков, как в волшебном сне, замелькали и закружились во мраке вокруг нас. Вдруг еще где- то далеко в лесу как будто заплакал ребенок, плач перешел в резкий крик, душераздирающий вопль, ему откликнулся такой же голос, потом еще, еще и еще - и мрак леса, наполненный сверканием летающих светлячков, огласился плачем, стенаниями и воем десятков невидимых существ. Хотя мы и знали, что это трусливые и безопасные для взрослого человека шакалы, все повеселели, когда в темноте по сторонам дороги, наконец, замелькали огоньки керосиновых ламп. Они светились за окнами городских домов на улицах Сочи.

Примечания

1. Имеется в виду Русское общество пароходства и торговли.
2. Дворец пионеров размещался на бывшей даче Костаревых, сооруженной на месте виллы Н.Н. Мамонтова в 1910 г. и унаследовавшей прежнее название. Сейчас здесь находится Центр внешкольной работы и детского творчества.
3. Ныне кинотеатр "Стерео".
4. Парк был устроен на участке, купленном казной в 1899 г. у статского советника Верещагина.
5. Здесь и далее речь должна идти о пансионах.
6. Правильно: С.Н. Худеков (редактор-издатель "Петербургской газеты").

Экипаж