Фотографии Сочи. Фильмы о Сочи. Авторский блог
Суббота, 10.12.2016, 00:10
RSS
Меню сайта
Поиск
Теги
Сочи (101)
Статистика


Рейтинг@Mail.ru

Rambler's Top100

 В.А. Воронков - "Сочи и сочинцы" - Дипломатическая работа (Часть 1)

ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ РАБОТА (Часть 1)

В 1950-е годы население страны было максимально изолировано от общения с иностранцами, особенно с лицами из так называемых западных стран. Эти контакты никак не поощрялись, соответствующие органы пристально следили за иностранцами и за теми, кто с ними встречался.

После смерти Сталина в 1953 году изоляция ослабевала, но происходило это очень постепенно. Наши люди понемногу отходили от страха перед иностранцами, наступал период хрущевской «оттепели».

Вот с этим обстоятельством я и столкнулся, став в 1955 году заместителем председателя горисполкома и получив первое дипломатическое задание (сказали - задание Москвы). Оно заключалось в том, что в апреле 1955 г. я должен был лично как представитель власти вручить приглашение на празднование дня рождения В.И. Ленина в городском театре послу Индии в СССР К.П. Шивсанкар Менон, находившемуся тогда на отдыхе в Сочи, и сопровождать его, если он примет приглашение.

И для меня началось... Во что одеться (из имеющегося скудного одеяния), что говорить и как говорить, брать ли цветы для супруги посла? И т.д. и т.п. Кто подскажет по протокольным обстоятельствам? В передрягах вроде был не робкий, а здесь оробел.

Конечно, все прошло благополучно, посол это политическое приглашение принял, наверняка все это было просчитано заранее в Москве.

Так я начал свою дипломатическую школу, к этому меня обязывал мой долг как одного из руководителей Сочи, города, тогда действительно становившегося летней столицей страны.

Шло потепление, приоткрывался «железный занавес», в Кремле была разработана долговременная программа расширения межгосударственных правительственных связей, значительно усилились контакты с зарубежьем по линиям министерств, ведомств.

Предстоял приезд в СССР большого числа руководителей государств из Европы, Азии, Среднего Востока... Организация этих поездок, их, так сказать, организационно-техническое обеспечение было возложено на отдел внешних связей Президиума Верховного Совета СССР (начальник В.Г. Высотин), дипломатическую линию проводило Министерство иностранных дел, в частности, его протокольный отдел (Ф.Ф. Молочков).

Сложилась такая схема маршрута пребывания главы государства и большой группы сопровождающих его лиц: приезд в Москву, поездка по стране с посещением ряда городов (по тематике) и перед возвращением в Москву - 2 - 3-дневное пребывание в Сочи. И вот все эти дни (до минуты) мне предстояло находиться вместе с Гостем, участвовать во всех мероприятиях как главное официальное лицо с Советской стороны.

Король, президент, шахиншах, министр и другие высокие гости много информации получали непосредственно от меня в наших разговорах. В их вопросах ко мне, к моим коллегам, в их первых встречах с «советскими чинами» и рядовыми гражданами явно проявлялось желание познать нашу закрытую страну и ее народ.

Иногда в некоторых встречах участвовал 1-й секретарь горкома КПСС, но он представлялся как член горисполкома или как депутат. Это делалось по дипломатическим представлениям того времени о разделении функций государства и партии.

А как я был подготовлен к таким встречам? Да теоретически никак. Какой-то специальной подготовки не проводилось, приходилось учиться «на ходу». По характеру я человек, привыкший делать все ответственно, обстоятельно. Мне казалось, что в этих встречах я представляю всю Державу, никак нельзя дать промах, и это меня очень волновало.

То, что Сочи был последним в череде посещенных городов в маршруте государственного визита, задумали не случайно. Именно в нашем городе во время «активного отдыха» должен был отойти у Гостя осадок от возможного неблагоприятного восприятия неухоженности и прочего негативного на маршруте «визита по стране» (как писали тогда газеты).

Многие помнят, как выглядели наши города в послевоенные годы, да и другие «срывы» происходили во время поездки. Это предстояло «сгладить», и мы старались не подкачать.

Составлялся «План» пребывания Гостя в Сочи, где по минутам расписывался маршрут передвижений с объектами показа, с указаниями лиц, ответственных за организацию встречи. Детализировалось все, вплоть до «неожиданной» встречи представителей СМИ, сопровождающих Гостя, с нужным пропаганде отдыхающим. Помню, что летом в шахтерском санатории «Орджоникидзе» долго не могли найти «рядового» шахтера - отдыхали сплошь начальники разного калибра.

Когда встреча поручалась мне, я предварительно, не спеша, проходил метр за метром весь предстоящий маршрут, заходя в ту или иную палату, подходя к определенному столику столовой... И вот что интересное уяснил тогда для себя. Когда ты не задаешь себе цель детально, критически оценить всю ситуацию, ты не видишь недостатков повседневной, ставшей уже привычной обстановки (так же не видит этого руководитель объекта). А тут вдруг ты видишь нелепейшую ручку на полотне двери, а за углом так и «прет» в глаза покосившийся ненужный сарай рядом с мрамором стены. Как говорится, ты смотришь «чужим глазом», а «свой глаз» привык к повседневному, «за- мылился».

Потемкинских деревень мы не создавали, но наводили порядок и в большом, и в малом.

Обстановка заставляла, прямо криком требовала этого, и мы многому учились и сразу же делали. Делать начинали с малого, с замечаний по моему «контрольному» инспекционному проходу по предстоящему маршруту ознакомления Гостя. Но все аналогичное, естественно, распространялось на весь город.

Серьезные вопросы - организация торжественных приемов, работа официантов, декорирование стола и помещений. Как это сделать, чтобы не быть хуже других, у кого поучиться? Договорился послать наших опытнейших рестораторов в Москву за опытом по организации кремлевских (!) приемов, да не просто посмотреть, а практически поработать на приеме и на кухне.

Ну и что же? Поучились, даже кое в чем и превзошли своих учителей. Нашего дендролога-декоратора С.И. Венчагова приглашали потом в Кремль для декоративных работ. Я частенько слышал от московских товарищей, что техническая организация наших приемов и визитов проходит на высшем уровне, в некоторых случаях превосходя столичный.

Вот уж точно, что наши люди демонстрировали искренность, человеческое доброе отношение к гостям, уходя от формально-сухого «исполнения обязанностей». Официальная Москва, привыкшая к начальствованию, не располагала, так сказать, к простоте чисто человеческих отношений в отличие от патриархальных нравов провинциалов, несущих дух исконного русского гостеприимства.

Наши гости, тонкие интеллигентные люди, всегда это чувствовали, и какими бы они ни были «замшелыми политиками», их подкупала непосредственность, искренность принимающих их сочинцев.

Такую высокую оценку нашим дипломатическим делам давал Владимир Григорьевич Высотин, руководитель отдела внешних связей Президиума Верховного Совета СССР. Он один из очень немногих работников международных ведомств, который в деталях вникал в суть дел, в нюансы этой работы «на местах» (как тогда говорили наши различные начальники). Это он готовил «планы» визитов высоких правительственных делегаций с посещением городов страны. Такой план с нашей подачи в виде книжечки за несколько месяцев из Москвы высылался на места. Нам сообщалось, что «инстанции» (это ЦК КПСС и президиум Верховного Совета, который тогда возглавлял Л.И. Брежнев) его утвердили, и он становился основополагающим документом к исполнению. И не исполнить было нельзя.

Это я почувствовал на себе. К приезду высокой делегации (я подзабыл, какой-то небольшой страны) нам послали их флаги для украшения трассы следования. Было неясно, как их крепить к флагштоку, и наши работники сделали это, сообразуясь со своим понятием. Оказалось, что их прикрепили «вверх ногами», и этот факт бдительные контролеры (а их всегда много) расценили ни много ни мало как покушение на подрыв добрых отношений между странами.

Вы представляете, что началось и что надо было сделать, чтобы это «дело» замять! И в этом нам помог В.Г. Высотин. В дальнейшем флаги приходили уже с пометкой, как крепить.

Летняя столица заработала в большом масштабе на поприще государственных дипломатических дел. Приезжает в страну король, в Москве его встречает Хрущев или Брежнев и другие высокие чины государства, а буквально через несколько дней короля приветствует уже председатель сочинского горисполкома и городской актив. Возможности для технического обеспечения таких приемов находились на самом невысоком уровне, мы даже не имели в штате специального работника по международным делам, и все это поначалу организовывал по совместительству ответственный секретарь горисполкома. Лишь через некоторое время удалось создать отдел внешних связей из 3-х человек, который возглавил В.И. Ярыш.

Очень не хотелось, чтобы уровень приема высоких гостей был ниже, чем в Москве, но материальные возможности у нас неизмеримо меньшие, как говорится, «труба пониже и дым пожиже...» Но мы продолжали стараться и делали все возможное и даже невозможное. Усилили гараж спецмашин, обслуживающий госдачи, четко организовали службу охраны. Заместитель начальника УВД Ю.Я. Бут, толковый работник, хороший организатор, возглавил комплекс дел по этому направлению. Мы даже создали специальный эскортный взвод из 12 человек на мотоциклах, которым стал руководить капитан милиции В.П. Ясинский.

Это со стороны может показаться - мол, что сложного в том, что мотоциклы синхронно сопровождают лимузин Гостя? А ведь для этого нужно специально тренироваться, что и делали сочинские милиционеры, разъезжая по улицам города. Не обходилось без драматических курьезов. Был случай - у одного мотоцикла на повороте Курортного проспекта у санатория Орджоникидзе лопнула шина на полном ходу. В сопровождаемой машине находился президент Египта Насер, на глазах у которого, как в замедленной съемке, это и произошло. Водитель мотоцикла перевернулся, но вскочил на обочине тротуара «по стойке смирно» и отдал честь! Оглянувшись в заднее стекло, президент увидел, что только при удалении его машины мотоциклист упал на дорогу от шока.

Позже при поддержке министра МВД Н.А. Щелокова на наши деньги удалось приобрести мотоциклы «Харлей», и наш эскорт не уступал московскому. Во время своего очередного пребывания в Сочи шахиншах Ирана Реза Пехлеви в благодарность подарил каждому водителю по золотой монете, отмечая их профессионализм.

Подготовка к приему Гостя велась в секрете. Но, конечно, это был секрет полишинеля... Сочинцы знали, что готовится государственный визит, приезжает известнейший в мире лидер страны. Это было интересно горожанам, не говоря уже об отдыхающих, приехавших из отдаленных районов и видевших подобное первый раз в жизни. Все уже из газет знали, кто из высоких гостей прибыл в Сочи.

Курорт становился как бы еще более нарядным, торжественно-привлекательным. Представляете: Курортный проспект расцвечен флагами, украшен транспарантами в мягких тонах, близким к зелени субтропиков. Кавалькада красивых автомобилей, торжественно, с эскортом следующая вдоль тротуаров, заполненных сочинцами и курортниками. У многих в руках флажки с советской и зарубежной символикой. Ночью в эти дни зажигались иллюминационные гирлянды, включалась подсветка.

По нашему представлению сочинской милиции разрешили специальную «курортную» белую форму. А на перекрестках - девушки-постовые в светлой нарядной форме.

Об этом - подробней. В Москве мне довелось наблюдать такую сцену: на Красной площади напротив Спасской башни регулировщик чрезвычайно эффектно, как говорят, «балетно-смотрительно» орудовал своим жезлом. На это действо многие приходили специально посмотреть. Все происходило по уставу, однако необычно.

Естественно, захотелось такое иметь в Сочи. Но я пошел дальше - дал поручение для постовой службы подобрать ладненьких девушек. Пошили им индивидуально форму, сделали специальную красивую обувь. Пассажиры в проезжающих автомобилях с удовольствием смотрели на них, у всех на лицах появлялись улыбки. Девушки, чувствуя огромное внимание к себе, очень старались...

Все это происходило на фоне красочных цветников Платановой аллеи. Эффект был не совсем предвиденный: галантные мужчины-водители, глядя на уставную регулировку в изящном, балетном исполнении, уж очень засматривались, замедляли движение на перекрестке. Да еще мы не успевали подбирать такие кадры регулировщиц, - через короткое время постовые выходили замуж, становились мамами.

Вспоминается курьезный для меня случай, когда от имени горисполкома я давал обед в честь шахиншаха Ирана в ресторане «Магнолия». (Кстати, в переводе этот титул обозначает Царь Царей.) Подумал: не буду вызывать машину, от дома на улице Кубанской пройти пешком недалеко. Оказалось, не так-то просто это сделать, «секретное» время приема стало известно тысячам людей, которые буквально окружили плотной толпой гостиницу «Магнолия». Мне не удавалось пройти. Обращаясь к зевакам, что, мол, я даю этот прием, в ответ получаю: «Все мы даем прием...» Начинаю опаздывать. Хорошо, что увидел меня капитан милиции, человек в форме, он буквально втиснул меня в помещение.

Всем хотелось посмотреть на шаха, но особенно на шахиню Форах, которая действительно роскошно приехала в открытой «Чайке»-кабриолет светлой окраски в сопровождении фрейлин. Это зрелище после условий «железного занавеса» надо было видеть! Авторитет необычного города Сочи, где разъезжают королевы и шахини, рос.

К каждому приезду Гостя я готовился загодя, прочитывал присылаемую справку-информацию, расспрашивал технического работника Президиума Верховного Совета СССР, приезжающего заранее в Сочи для подготовки визита. Меня интересовали детали характера Гостя, его психологический настрой, темы его возможных интересов в Сочи, интересовали направления нашей политики по отношению к этой стране.

Многое давала информация нашего посла в стране Гостя; он знал, конечно, многое. При встрече с Гостем за столом или на ходу я просил посла находиться рядом со мной, слева, чтобы он слышал наш разговор и смог что-то шепнуть-подсказать одним словом во время перевода или вступить в разговор. Он не только владел большой информацией о стране Гостя, он также писал затем отчет в «инстанции» о сочинской части визита, и я старался максимально исполнить его рекомендации. Как тогда говорили: «Умей работать, умей отчитываться».

Я понимал, что промаха мне не простят и моя карьера может закончиться сразу же после неудачно сказанного слова. Гость принимал меня как старшего с советской стороны, ошибок не должно было быть, а я находился рядом с ним непрерывно несколько дней. Это было трудно, я же не готовился к такого рода деятельности, но могу гордиться, что серьезных промахов не совершил, а участвовать пришлось во многих сотнях встреч. В разгар лета приходилось принимать по 3-4 официальных делегации в день. К нам тогда приезжали министры, группы депутатов-парламентариев и другие официальные лица, и все хотели быть приняты мэром города, что повышало авторитет их визита в страну.

Вся обстановка при общении с Гостем и его окружением представлялась мне какой-то иллюзорной: короли, принцессы, министры, фрейлины, высшие генералы... Чего стоили только обращения: «Ваше Величество, Ваше Высочество...» - как в сказке, но все очень всерьез.

Но вот король уходил после обеда на отдых, а я возвращался к суровой коммунальной действительности и быстренько приходил в себя, когда вместо обращения «Ваше Высокопревосходительство» я слышал нечто другое. А другое могло быть, например, от какого-то возбужденного просителя: «Вот ты с королями катаешься, морду наел, а я без квартиры...» Или получал сообщение об аварии в системе вода-канализация, а летний город-курорт переполнен, жди неприятностей...

Так что мэр-хозяйственник расслабиться не мог, тем более в обстоятельствах, когда ты за все отвечаешь, когда ты «и швец, и жнец, и на дуде игрец...»

Пришло время рассказать о некоторых приемах, хотя бы того же Реза Пехлеви, шахиншаха Ирана.

Шаху понравились приемы в Сочи, он побывал у нас 3 раза в разные годы, он даже был расположен ко мне лично, что я почувствовал по многим признакам. Так, он дал совет своим министрам, родственникам при визитах в СССР посещать Сочи, и те, зная это, обязательно хотели попасть к мэру и передавали личный привет от шаха.

Первый раз он приехал с шахиней Сереей, первой своей красавицей женой, но у них не было детей. Серея заявила: «В интересах Шаха, народа Ирана, по своей инициативе отказываюсь от супружеских прав». И ушла в актрисы парижской богемы. Тогда это стало большой международной сенсацией. Вторая шахиня Форах родила наследника престола.

В программе очередного пребывания шаха был обозначен торжественный обед на 200 человек, который я давал от имени сочинского горисполкома. Решили провести его в ресторане Интуриста «Магнолия», большой зал которого полностью освободили, и столы сдвинули в один большой прямоугольник так, чтобы все гости сидели лицом друг к другу.

Я дал поручение главному художнику города В.Н. Кириченко и художнику-декоратору С. И. Венчагову декорировать все помещение. Ребята постарались. Все выглядело великолепно: лестница в зал была покрыта вьющимися растениями, на огромном столе, накрытом белоснежными скатертями, лежали свежие розы и стояли приборы с обозначением фамилии гостя. Блюда подавали в «разнос» по меню на французском и русском языках.

Особое дело с кухней, шах в этом деле разбирался крепко. Накануне приезда Гостя я пригласил к себе шеф-повара ресторана Метревели (отца известного сочинского футболиста Славы), встретил гордого грузина у дверей кабинета.

«Чем будем угощать Гостя?» - спросил у мэтра. Растроганный маг еды даже встал: «Подумаем, сделаю...» И не подвел. Шах попросил третью порцию фирменной горячей закуски - шариков «Магнолия» из сыра. Она тогда только входила в моду.

На кухне возникали и трудности, ибо охранники строго следили за процессом приготовления блюд для гостя, на шаха уже было совершено несколько покушений.

Из крепких напитков он употреблял только водку «Столичную» ленинградского производства и возил ее с собой по всему миру.

Всех порадовал и удивил оркестр из Ленинграда с участием и других музыкальных чародеев, собранных по городу Алисой Федоровной Дебольской, начальником управления культуры, талантливым организатором. В условиях жесткой цензуры того времени он исполнял редчайшие мелодии и песни западного мира. Шахиня Фарея, выпускница Сорбонны, напела дирижеру несколько тактов новейшей мелодии, и они с ходу ее исполнили.

Тут я не выдержал и для дальнейшего создания непринужденной обстановки пригласил шахиню на танец. Танцор я далеко неважнецкий, мои подмигивания-приглашения соратникам последовать моему примеру не нашли поддержки, наши сочинцы застеснялись. Дотанцевали. Сажусь и вижу взгляд Ф.Ф. Молочкова, зав. протоколом МИДа. Тут я вспомнил, что не имел права первым приглашать коронованную особу (а шахиня такова) на танец. Но обстановку разрядил сам шах, которому я тут же, вроде невзначай, сообщил, что моя супруга также танцует, и он незамедлительно ее пригласил. Пошли танцевать другие, обстановка потеплела (а в Кремле тогда вели себя чопорно, не танцевали, все проходило строго «по протоколу»).

Веселая, непосредственная встреча ушла далеко за официально-протокольные 1 час 40 минут и закончилась на отличной ноте.

Начинали расходиться, вдруг ко мне подошел шах и совершенно неожиданно заявил, что он хочет дать ответный прием в мою честь! Каково! Это далеко не по рангу, да и в официальных предварительных расчетах на это даже не было намека.

Вопросительно смотрю на сопровождающих высоких советских чинов, а здесь заместители министров, маршалы - молчат. Побежали на «ВЧ» (правительственную связь) за разъяснениями. Но вопрос задан, я лихо даю согласие - и не ошибаюсь. Московское руководство с большим одобрением встретило это предложение как знак дальнейшего потепления отношений. (В то время американцы тратили огромные деньги, чтобы привлечь Шаха на свою сторону.)

На следующее утро меня уже ждал на работе «министр шахского двора» с просьбой дать рекомендации по организации ответного обеда. Я посоветовал провести эту встречу в другом ресторане Интуриста - «Камелия», пригласить также цыганский ансамбль из ресторана «Лазурный». В его несколько разгульном репертуаре мне слышались мотивы песни про Стеньку Разина, который бросает персидскую княжну в волжскую набегающую волну, - это предел моих познаний исторических взаимоотношений наших стран.

Сразу же появился Василий Петрович Ершов, управляющий сочинским Интуристом, авторитетный руководитель. Он пришел посоветоваться по организации приема, кстати, и по оплате его услуг. Сказал, что подготовил счет за воду, свет, амортизацию оборудования, с советской щепетильностью прибавил скромные, «законные» накладные расходы, и определилась сумма счета.

А где же прибыль? Я посоветовал многократно увеличить эту сумму, а в разговоре с московским начальством порекомендовал сослаться на меня.

Все так и получилось, министр двора молча достал чековую книжечку, вручил чек. Сочинские интуристовцы получили хорошие премии за перевыполнение годового задания по валютным поступлениям. Но на следующий год они почувствовали ущерб от такого перевыполнения, когда им в годовой план-задание ввели достигнутый небывалый уровень плюс плановые проценты прироста (советская плановая система «действовала»). Еле отбились, другого шаха не предвиделось!

Я отвлекся. Прилетели из Тегерана 2 самолета с баранами, поварами, рисом, с шахской посудой на 10 человек. Когда мне сказали, что это за посуда, - крепко задумался. Вот ложечка, инкрустированная драгоценными камнями, стоит столько, сколько я заработаю за всю оставшуюся жизнь. Как сохранить драгоценную посуду? Я несу персональную ответственность за безупречное исполнение всей программы пребывания Гостя. Давай сюда ОБХСС и прочее...

Обед прошел интересно, Реза Пехлеви много рассказывал, в частности, о музейных особенностях привезенной посуды, сказал, что ее хозяин не он, а иранский народ, а он-де по поручению народа использует ее в представительских целях.

Спросил у меня, какого вина я бы выпил? По этой части я ничего не знал, из портвейнов знал только «Геленджик», но наклонился влево, к послу... Он невнятно произнес звукосочетание, я его так же повторил. Шах одобрительно на меня посмотрел, сказал своему телохранителю, непрерывно стоящему возле него. Принесли 3 золото-хрустальные рюмки и коробку коричневого бархата с пломбой. Пломбу на его глазах сорвали, показалась вторая сафьяновая коробка, тоже с пломбой. Внутри оказалась небольшая бутылочка, что-то вроде зеленого шартреза.

До сих пор не знаю, что я выпил. Уходил я с этих приемов ночью, садился дома и вдруг обнаруживал, что я голодный, не до еды там было, все на нервах, в голове клубок мыслей. Открывал холодильник, жарил любимую картошку, постепенно успокаивался.

А прилетевшие из Тегерана самолеты не улетели обратно пустыми. Их крепко загрузила многочисленная свита, скупив, в частности, партиями пианино «Красный Октябрь», а из магазинов «Березка» исчезли самовары, балалайки и прочие товары. Гости выгодно поддержали своей валютой городское задание по оной, внесли хорошее оживление в товарооборот.

Из дотоле неведомых экзотических стран прибывали в Сочи высокие гости, да и прибывали необычным образом. Вторым моим дипломатическим заданием было организовать и уже самому провести визит короля Непала Махендра Вир Бикрам Шах Дева и королевы Деви с 12 по 17 июня 1958 г.

Громогласным артиллерийским 21 залпом «салюта наций» ознаменовалось прибытие короля на борту боевого крейсера, украшенного флагами расцвечивания. Так изумленные сочинцы и отдыхающие наблюдали встречу Гостя.

Его разместили в «сталинской» даче «Зеленая роща». Можно понять наши чувства сочинцев, впервые встретивших живого короля, да еще в заповеднейшей обители вождя, ранее нам, сочинцам, недоступной.

Королю все понравилось, он побывал в Сочи дважды и провел здесь даже свой день рождения. Теперь уже гость наблюдал залпы крейсера с балкона дачи с числом выстрелов, соответствующих числу его лет.

Адмирал Чурсин, командующий всем этим действом, рассказывал, что штурманам крейсера было чрезвычайно трудно поставить корабль так, чтобы высокие гости видели его в момент стрельбы с балкона в просвете веток окружающих деревьев. Прошло все удачно, и я по поручению советского правительства вручил имениннику подарок.

Прием организовал посол Непала в СССР Рам Прасад Макандхар. Популярный журнал «Огонек» запечатлел этот момент, где король в аксельбантах и белых штанах как главнокомандующий непальской армии принимает от меня подарок. Так что миллионы советских людей находились в курсе событий, происходящих на курорте Сочи.

Кстати, все эти сочинские дипломатические приемы хорошо служили делу благоустройства города, должностные лица в московских ведомствах проникались мыслью помогать нам. Как раз в ту пору я обходил 22 министра, собирая долевые деньги на телецентр, рассказывал им детали подобных визитов, для них это тоже было в новинку. Да рассказывал не только как очевидец, но как активный участник. Авторитет Сочи рос, это помогало любимому городу.

Также на крейсере «Кутузов», который встал на сочинский рейд, прибыл Сукарно, президент многомиллионной Индонезии. Тот же громоподобный «залп наций», возвещающий многотысячным недоумевающим купальщикам (на всякий случай выпрыгивающим на пляжи из воды) о начале сочинской части высокого государственного визита.

На адмиральском катере президент со свитой причалил к южному молу порта, где его встречали официальные лица. Протокольный отдел МИДа потребовал, чтобы на молу до выхода из порта постелили многометровую красную ковровую дорожку, по которой проследует президент. Вы представляете, каких трудов тогда стоило собрать эти ковры по городу! Как жаль потом было видеть на них следы табачной жвачки, которую оставили после себя охранники президента!

Очень торжественно организовали прием югославского руководителя И. Броз Тито, который проходил уже в рамках партийно-государственного визита.

После того, как были нарушены контакты Сталина и Тито, само упоминание имени югославского лидера в стране не поощрялось (помните сатирические рисунки в тогдашних советских газетах, где Тито, Ранкович и их сподвижники рубили головы коммунистам?). Решение Н.С. Хрущева возобновить дружбу с дружественной Югославией началось с этого визита, делегацию всюду встречали многолюдные митинги.

Тот же крейсер, те же «залпы наций». Адмиральский катер причаливает к южному молу Сочинского порта. По поручению Хрущева делегацию в Сочи сопровождал А.И. Микоян. У порта организовали многотысячный митинг, куда сочинские коллективы пришли колоннами с транспарантами, знаменами.

Делегация сошла с крейсера с запозданием, довольно-таки навеселе и слегка пошатываясь. Художественная самодеятельность крейсера провожала пассажиров лихим матросским выходом «Яблочко», да и на камбузе шла работа. Естественно, что члены делегации выступали неординарно. Микрофоны были установлены на торце второго этажа галереи и озвучивали прилегающую к порту улицу Войкова и Маячный спуск.

В своей речи Тито, в совсем недалеком прошлом верный сталинец, произнес известный лозунг: «Под знаменем Маркса, Энгельса, Ленина, Ста...» и запнулся, вспомнив насчет Сталина. Послышался в толпе смешок журналистов.

В красиво убранной мраморной столовой люксовского корпуса санатория «Сочи» устроили торжественный обед, где Тито и Микоян обменялись тостами. Президента сопровождала огромная свита, более 100 человек, эту свиту разместили в санатории «Металлург». Все гости остались довольны. Тито передал в санаторий сумму наличных для премий. Подарил адмиралу Чурсину золотую табакерку, а секретарю горкома С.Г. Плетневу и председателю горисполкома Д.С. Васильеву - именные золотые часы. Правда, они побоялись брать часы с именем Тито, но по «ВЧ» пришла команда «брать» - взяли.

Запомнилась встреча с Хусейном, королем Иордании, страны с вековой историей многострадального народа. Это был всесторонне образованный человек, да еще участник рискованных авторалли. Король сам сидел, как пилот, за штурвалом своего самолета при прилете в Адлер, сам же он, уже как штурман, проложил курс самолета в Амман из Адлера.

Он подарил мне водные лыжи - вот когда пригодились уроки прекрасного методиста лечебной физкультуры санатория «Фрунзе» Иветты Сергеевны Патлахи, которая научила меня этому виду спорта. Уже потом, имея резиновый костюм, я зимой лихо проходил за быстроходным катером вдоль всей пляжной полосы Сочи, рекламно призывая сочинцев и отдыхающих последовать моему примеру. Тогда, в 1960-е годы, это было совсем в диковинку.

Проходили визиты, которые носили не только политический характер, но имели и экономические цели. Расскажу о двух таких.

Из Ирана прибыла довольно представительная группа с принцессой Ашраф Пехлеви, единоутробной сестрой-близнецом шахиншаха. Ее муж, господин Бушекри, с округлым славянским лицом, отлично говорил на русском языке. Поговаривали, что к корням его происхождения имел прямое отношение небезызвестный промышленник Савва Морозов, частенько бывавший в Персии по своим коммерческим интересам.

Г-н Мехди Бушекри владел в Иране строительной фирмой и намеревался приобрести в СССР оснастку для заводов сборного крупнопанельного домостроения.

По рекомендации шаха принцесса с мужем встретились со мной. В этих делах домостроения я был, как говорится, «дока», организовал домостроительное производство в Сочи, в том числе серию 1-335 с лоджией. Очень многие сочинцы живут в этих домах на улицах Воровского, Роз, Гагарина и других. Кстати, эта лоджия в домах не полагалась, и я «просадил» свои командировочные в ресторане «Кавказский» в Ленинграде, с трудом уговорив ленинградских проектировщиков группы архитектора Юзбашева сделать отступление от обязательного типового проекта.

Но я отвлекся. Мне предстояло провести не только прием принцессы, но и «организовать» рекламу и продажу этой заводской оснастки. Предварительно поехал на стройку такого дома, и на месте со звеном монтажников обговорили порядок демонстрации сборки пары квартир. Дела эти у нас шли хорошо, но все же для страховки я попросил «на сухую» собрать эти комнаты и сохранить их на земле до показа.

Приехала блестящая колонна автомобилей с гостями, поднялись на этаж монтажа, и, как в сказке, за считанные минуты возникли 2 хорошие квартиры. Здесь же с рабочими выпили по бокалу шампанского, сделка состоялась, купили 2 завода. Рассказывают, что домостроение в Иране пошло, мне Госстрой объявил благодарность, не более... Увы, это было обычное поощрение, а отношения с ведомством следовало подкреплять практическими делами.

А с господином Бушекри у меня вполне могли сложиться близкие личные отношения, кабы не это везде проникающее партийно-чекистское всевидящее «око».

Второй эпизод из другой экономической сферы. В 1970-е годы в Сочи приехал Дональд Кендал, владелец известной фирмы «Пепсико» с группой своих европейских директоров. Он являлся сопредседателем Американо-российского торгово-экономического общества и прибыл с целью создать в Сочи завод по производству «Пепси-колы», первое в СССР частное капиталистическое предприятие подобного типа.

Он намеревался завоевать для своей продукции советский рынок и сделать это с помощью рекламы через авторитетный город-курорт, куда приезжали представители всех советских регионов.

Но мы вынуждены были объяснить уважаемому гостю, что не можем этого разрешить, так как по Генеральному плану создание различных производств, не связанных прямо с отдыхом и лечением, на курорте запрещено. Всякое побочное производство ведет к неоправданному увеличению численности населения города, что отрицательно сказывается на его курортной привлекательности. Правда, численность завода-автомата составляла всего 32 человека, но принцип отношения к регулированию роста численности населения города-курорта не позволял этого сделать!

Мистер Дональд Кендал, умнейший человек, согласился с доводами отказа ему в просьбе и даже одобрительно отнесся к требованиям нашего Генерального плана. Решение задачи нашли в следующем: построить в соседнем городе Новороссийске этот завод и 75% всей выпускаемой продукции «Пепси-колы» направить для продажи в Сочи.

Этот напиток в хрустально-ограненных бутылочках пользовался тогда очень большим спросом, хотя случались конфузы. «Пепси-кола» должна продаваться для употребления только охлажденной, а иная неопытная продавщица выставит красивые бутылочки на витрину под солнце. Подойдет сибиряк - «...чем это увлекаются капиталисты?», откроет с шиком - и все содержимое в лицо. В этом случае оценка товара закрытого зарубежья весьма невысока...

Наш гость устроил большой прием в ресторане «Ахун», где очень одобрительно отозвался о Сочи. Там же пригласил меня (и еще 4-х советских мэров по моей рекомендации) в Америку. Но это приглашение не было санкционировано инстанциями (так дипломатично тогда называлось ЦК КПСС).

Недавно, 21 июня 2004 г., президент В.В. Путин принял и наградил Д. Кендала орденом «Знак Почета» за многолетнюю работу по развитию российско-американских отношений. В этой оценке есть толика вклада сочинцев, и я с удовольствием направлю мою книгу как память о тех днях другу Кендалу (как он себя мне называл) с пожеланиями доброго здоровья.