Фотографии Сочи. Фильмы о Сочи. Авторский блог
Воскресенье, 11.12.2016, 14:47
RSS
Меню сайта
Поиск
Теги
Сочи (101)
Статистика


Рейтинг@Mail.ru

Rambler's Top100

 В.С. Внуков "Двадцать три года на курорте" - Глава 16. Концерт без репетиций
Глава 16. КОНЦЕРТ БЕЗ РЕПЕТИЦИЙ.

Гавриленко В. Ф. и  Удотову А. И.  достался в наследство город с большим количеством градостроительных, архитектурных и дизайнерских успехов. Они были созданы за много лет работниками соответствующих служб исполкома, проектного института «Южгипрокоммунстрой», Главсочиспецстроя, трестов благоустройства, «Горзеленстроя», «Курзеленстроя» и многих других организаций  при бывшем мэре города Воронкове В.А. Этими успехами новоявленные руководители тоже могли  гордиться, но говорить о своей причастности к этим успехам не могли. А им, как воздух, было необходимо что-то новое под фанфары, чтобы слово «Сочи» не сходило со страниц периодической печати и экранов телевидения. Так родилась идея о награждении города-курорта Сочи какой-либо правительственной наградой. Дело в том, что во время Великой Отечественной войны все здравницы Сочи были превращены в госпитали, где лечили и возвращали в строй тысячи раненых бойцов и командиров. По статистическим данным там излечились от ран и контузий что-то около полумиллиона.

Некоторым руководителям хотелось, чтобы Сочи присвоили звание город-герой, как заслужившим это звание другим городам. Но, в отличие от них, в Сочи не было боевых действий, так как фашисты были остановлены где-то севернее Туапсе. Даже вражеская авиация бомбила Сочи от случая к случаю и не так интенсивно, как другие города, от которых остались лишь руины. А Сочи от этих редких бомбовых ударов практически не пострадал. Ну, какой же это город-герой?! Многие это понимали и не советовали даже выходить с таким предложением, чтобы не загубить всё дело. Орден Ленина тоже вряд ли удастся получить. А вот орден Трудового Красного Знамени вполне реален: за самоотверженный труд в годы войны (и даже после её окончания!) сотен врачей, медсестёр, санитарок, работавших не зная устали по восстановлению здоровья раненым воинам. Но даже первые выходы «на верх»  по этому вопросу не находили там понимания. Отвечали примерно так:

А где вы раньше были? Война уже давно кончилась! – а некоторые были предельно откровенны. – Хотите покупаться в лучах славы своих предшественников? Моря вам мало?   

Когда все инстанции были безуспешно пройдены, решили обратиться к самому Брежневу. Но беда была в том, что он не отдыхал в Сочи, предпочитая ему Крым. А тут помог случай. Когда Брежнев летел на самолёте из Болгарии в Крым, то по условиям непогоды  самолёт не мог совершить посадку в Симферополе, и его направили на Адлерский аэродром. Так Брежнев оказался в Сочи. По пути из аэропорта до государственной дачи, которая, расположена в самом центре города за парком Ривьера, он смотрел на Сочи и восторгался. А, приняв несколько процедур на Мацесте, которые ему очень помогли, остался отдыхать в нашем городе до конца отпуска. Но к Брежневу доступа не было. Его мог посетить только один человек - первый секретарь Краснодарского Крайкома партии Медунов С. Ф. – бывший первый секретарь Сочинского горкома КПСС, большой патриот города-курорта. Поэтому инициаторы этого начинания обратились к нему, чтобы тот получил поддержку Брежнева в этом вопросе. Медунов ответил:

-Хорошо, попробую. Но в успехе не уверен.

И он, предварительно созвонившись, поехал к Брежневу.

Сергей Фёдорович Медунов, умный человек и большой дипломат, очень тонко и точно выстроил тактику этого важного разговора. Коснувшись темы войны, ожесточённый боев на Малой земле, помянув убитых, а также раненых, которых тут же отвозили на излечение в Сочи, он рассказал о роли Сочи в годы войны, как города-госпиталя. Растроганный Брежнев смахнул слезу и сдавленным от волнения голосом произнёс:

-Да, мы ещё недостаточно оценили до сих пор тружеников прифронтовых госпиталей. А тут, целый город-госпиталь! Столько воинов вернули в строй!

-Леонид Ильич, - тут же внес предложение Медунов, - а что, если наградить город-госпиталь Сочи орденом Трудового Красного Знамени? Как Вы считаете?

-А что?! Хорошее предложение! – последовал ответ. – Я сейчас же позвоню в Президиум Верховного Совета, чтобы готовили Указ. – А насчёт того, какой дать орден, я ещё подумаю. Посоветуюсь с наградным отделом.

В городе это известие было принято с восторгом. Главное, что орден будет! Но интрига ожидания оставалась - какой орден? Тем не менее, Гавриленко развил бурную деятельность по подготовке Сочи к этим торжествам. Горком и райкомы были поставлены, как говорят: «на уши»! Разрабатывались различные мероприятия: маршруты показа города, встречи с населением, церемония вручения, посадка Брежневым саженца магнолии в парке Ривьера и прочее и прочее. Мероприятия разрабатывались в вариантах, чтобы сравнивая, выбрать лучший или иметь его на непредвиденный случай. Ну а горкомы и райкомы теребили нас, не давая заниматься нашими прямыми обязанностями.  

Наконец, Указ был опубликован во всех средствах массовой информации. В нём значилось: город награждён орденом Отечественной войны 1 степени! Это, конечно, несколько ниже, чем орден Трудового Красного Знамени. Но, всё равно, приятно! Главное, что будут торжества! Вскоре сообщили и дату награждения. Но следом пришло известие, что сам Брежнев приехать не сможет по состоянию здоровья. Вместо него орден будет вручать Министр обороны СССР, Маршал Устинов Д.Ф. И сразу половина мероприятий отпало, так как они составлялись под Брежнева. А когда позвонил сам Устинов и сообщил, что он будет в Сочи всего несколько часов, то намеченный план мероприятий рухнул как карточный домик. Осталась лишь краткая схема:

-11-00 - прилёт Устинова в город;  

-12-00 –торжественная встреча Устинова у памятника В. И. Ленину;

-14-00 – вручение ордена в зимнем театре с последующим  концертом;

-17-00 – банкет в санатории «Сочи».

-21-00 – вылет Устинов обратно в Москву.  

Но тут неожиданно возникла проблема, без решения которой визит Устинова будет скандально испорчен. Дело в том, что по протоколу в таких случаях было положено встречать Министра обороны СССР  с почётным караулом, который затем должен пройти мимо место встречи парадным строем, чеканя шаг, под военный оркестр. Ни такого воинского подразделения, ни военного оркестра в Сочи никогда не было. Был только полк военных строителей, которые лопатой владели лучше, чем винтовкой. Да и форменная одежда их могла напугать министра. А подразделение пограничников, дислоцированных в Сочи, способно было лишь на то, чтобы сидя летом в своих сторожевых вышках разглядывать в бинокль отдыхающих на пляже. А зимой с помощью той же оптики любоваться красивыми далями заснеженных гор или бескрайними просторами моря. Что делать? Просить министра, чтобы приехал со своим караулом, как-то неудобно. Наконец, догадались договориться с командующим Северо-Кавказского военного округа, который сам был приглашён министром на эти торжества, чтобы тот прислал требуемое воинское подразделение и военный оркестр. И это – за день до визита! Все перенервничали изрядно!

 В назначенный день, за полчаса до встречи, все, кому положено, были уже на месте. Оркестр и отряд почётного караула расставлен каждый по своим местам. Площадь перед памятником  В. И. Ленина оцеплена милицией. За оцеплением масса горожан и отдыхающих. Все члены бюро горкома и члены исполкома выстроились в одну шеренгу симметрично памятника. Я -  в самом конце шеренги, как замыкающий. Руководители края и города прохаживались впереди шеренги.

Пробило 12-00, но министра не было. На небе ни облачка. Значит погода лётная. Водимо, какая-то техническая задержка. Минут через десять показалась кавалькада автомашин с сопровождением. Оркестр по команде заиграл марш, пока они въезжали на площадь. Когда кортеж остановился, оркестр смолк. К основной машине сразу же подошли наши руководители, которые поприветствовали вышедшего маршала. Было почти ничего не слышно, так как никто не догадался радиофицировать всю площадь. Устинов подошёл к нашей шеренге и поздоровался с каждым за руку. Затем он подошёл к одному единственному микрофону и произнёс речь о цели своего визита и той почётной миссии, которая на него возложена. Затем, первый секретарь крайкома С. Ф. Медунов от имени всех собравшихся поприветствовал министра на сочинской земле и пожелал ему успешно провести все намеченные мероприятия. Сразу же перед нами выстроилась вторая шеренга, куда стали: сам министр, все сопровождающие его лица и все наши руководители. Снова по команде грянул военный оркестр, под звуки марша которого мимо нас прошел парадным шагом отряд почётного караула. Я смотрел на министра и удивлялся его абсолютно невоенной выправке: живот впереди груди, сутул, кисть руки, обращённая к фуражке для приветствия, согнута в ладони наоборот. Да за такое приветствие любого новобранца сразу же отправят на гауптвахту!

Но вот оркестр смолк. Все сразу же заспешили к своим машинам, чтобы ехать в театр на церемонию вручения ордена и концерт. У меня тоже было туда приглашение. Но я, почувствовав сильную усталость от напряжения последних дней, решил не ехать.  В театре будет столько народу, что не протолкнуться. Моё отсутствие там никто и не заметит. И я отправился домой немного поспать. Впереди ещё банкет, где я ОБЯЗАН быть как член исполкома! И там я должен выглядеть свежим и не утомлённым. Таким образом, я не стану описывать события в театре, а также саму процедуру вручения ордена, так как я там не был. А писать с чужих слов – не привык. А вот события на банкете опишу в подробностях, потому что они интересны и неожиданны.

Итак, банкет! Я приехал точно в назначенное время. Но там почти никого ещё не было. Видно, концерт затянулся. А те, что приехали вовремя: либо не остались на концерт, либо, как и я, вообще, не были в зимнем театре на торжествах. Но никто, ни у кого, ничего выяснять не стал Просто, все вместе скучковавшись, терпеливо ожидали остальных. Минут через пятнадцать прибыли наша краевые и городские руководители, чтобы встретить Устинова ещё и здесь. Сразу же быстро подтянулись и остальные. Была дана команда, чтобы, не теряя времени, быстро занять места за столами в банкетном зале согласно предварительно разложенным табличкам с указанием фамилий. Столы стояли буквой «П», где «перекладина» была значительно длиннее «ножек. За ней должны сидеть все приехавшие генералы во главе с Устиновым и наше краевое и городское руководство. А за «ножками» -  члены бюро Горкома и Исполкома., а также несколько приглашённых, непосредственно задействованных в проведении мероприятия. ..    

Внезапно двери широко распахнулись, и вошёл сам маршал в сопровождении около двадцати генералов, среди которых были: командующие Северо-кавказским и Закавказским военных округов, Черноморского военно-морского флота, а также высшие чины Министерства обороны СССР. Все встали и бурно приветствовали гостей продолжительными аплодисментами. Устинов сразу же взял краткое слово по поводу торжества, после чего произнёс короткий тост:

-За орденоносный город-курорт, а в прошлом город-госпиталь, СОЧИ!

Все прокричали троекратное «Ура1» и выпили стоя. Затем выступал ещё несколько человек. В самый разгар пиршества в зал незаметно вошли опоздавшие: приглашённый на банкет, любимый певец Устинова, народный артист СССР Дмитрий Гнатюк и сопровождавшая его – заведующая отделом культуры горисполкома А.Ф.Дебольская. Они сели за стол как раз рядом со мной: Дебольская слева от меня, а Гнатюк – напротив.

-Опаздывать нехорошо, - в шутку прошептал я на ухо Дебольской.

-Нужно же было человеку переодеться после концерта и привести себя в порядок. А то тут такие гонки устроили, что успеть просто невозможно.

До этого я видел и слышал Гнатюка только по телевидению. А вот так близко, да ещё  воочию – впервые. Высокий, стройный, обаятельный, с  приятной улыбкой, простой в обхождении. Он сразу же органично вписался в наш мини-коллектив за столом.

Устинов, конечно же, заметил появление Гнатюка. Он встал и, обращаясь к знаменитому певцу, попросил его что-либо спеть. Все дружно зааплодировали. Гнатюк встал, поискал глазами рояль, но его нигде не было. Как и не было среди собравшихся ни одного музыканта. Тогда он встал так, чтобы его все видели, и объявил, что споёт три украинские народные песни. При этом, добавил, что исполнять будет «А капелла», то есть без аккомпанемента. А что делать?

И он запел. Вдохновенно! Широко! Мощное звучание! Удивительное дыхание! Грудь его вздымалась и опускалась как кузнечные меха. У него был потрясающе красивый, сильный и приятный баритон.   

-Что, трудно было организовать ему аккомпаниатора? – спросил я Дебольскую.

-Я предлагала, - прошептала она, - но наше доблестное и сверхбдительное КГБ ответило, что в связи с резким ограничением состава гостей банкета, ни одного артиста, кроме приглашённого лично маршалом Гнатюка, не будет! Вот тебе и первый блин комом по их вине. Думаю, что не последний.

И она оказалась права! Как только Гнатюк закончил петь и под бурные аплодисменты сел на своё место, Устинов обратился к собравшимся:

-Товарищи! А не пора ли нам сделать перерыв? Послушаем музыку, потанцуем!

-Будет скандал! – трагическим шёпотом произнесла Дебольская. – Ни музыки, ни музыкантов! Я же их предупреждала…

Когда я вышел в фойе, все собравшиеся бурно обсуждали праздничное событие. Кто стоял, кто сидел, кто вышел покурить. У рояля, который почему-то был здесь, а не в зале, стоял Гнатюк и что-то внушал сидевшему за инструментом человеку средних лет. Как потом оказалось, это был сын Устинова, Герой Социалистического Труда, директор какого-то крупного завода оборонного значения. Он пытался что-то изобразить с помощью трёх-четырёх примитивный аккордиков. И никак не мог понять: в какой же тональности нужно аккомпанировать Гнатюку, чтобы попасть в амплитуду его голосовых возможностей? Рядом стоял бледный начальник 9-го отдела КГБ. Увидев меня, он быстро подошёл ко мне, цепко впился своими пальцами  в мою руку выше локтя и сказал:

-Идём! Будешь аккомпанировать Гнатюку!

-Как? – взмолился я. – Без репетиции? Без спевки? Самому Гнатюку! Да, Вы что, с ума сошли? Срамить себя и его я не буду!

-Будешь! – жестко сказал он. – И ещё как будешь! Не морочь мне голову! Я же знаю, как ты играешь на рояле и аккомпанируешь своей жене.  

Тут следует пояснить, что он жил ниже этажом, как раз под моей квартирой, и ежедневно вынужден был слушать мои музыкальные упражнения.

 Он, как арестованного, подвёл меня к Гнатюку и, не представляя, сказал:

-Вот он вам будет аккомпанировать!

-Что хотите спеть? – спросил я Гнатюка.

-Романс «Гори, гори, моя звезда…», - ответил он.

-Тональность?

-До-мажор. Сможете?

-Смогу! – неожиданно для себя согласился я.

А что? Вещь известная. Тональность лёгкая. Здесь нужно знать всего шесть аккордов, гармонически выстроив их в определённом порядке и соединить простыми пассажами. Это же не какая-нибудь оперная ария! И хотя я этот романс в жизни никогда не играл, но мысленно сразу же представил себе основу аккомпанемента с лёгкой импровизацией.

-Только я не помню вступления, - сказал я Гнатюку. – Поэтому я дам три аккорда, после которых Вы начнёте петь. А далее я подхвачу.

-Хорошо, - сказал он.

Гнатюк встал по обычаю в вырезе корпуса рояля, а я сел за клавиатуру. Начальник 9-го отдела громко объявил всем собравшимся, что сейчас будет петь Гнатюк. Все стали быстро рассаживаться. Я только видел удивлённые глаза Медунова и испуганное лицо Гавриленко, который, видимо, подумал, что я здорово выпил и не ведаю, что делаю. Это же всё может вылиться в великий конфуз и, естественно, в грандиозный скандал. Удотов сидел, понурив голову, даже боясь смотреть в сторону собравшихся выступать. Никто их них не знал, что я официально имею среднее музыкальное образование.

Вот уверенно зазвучали первые аккорды. Гнатюк запел. Зал затих. Я негромко веду аккомпанемент, строго следя за певцом. Мне только немного непривычно его медленное пение. Паузы я заполняю легкими пассажами. Вообще-то, все оперные певцы поют несколько медленнее эстрадных певцов, поскольку им нужно показать красоту и возможности своего голоса. Но к третьему куплету я уже несколько приспособился к манере его пения. И вот он кончил петь, а я поставил точку красивым аккордом. Зал взревел от восторга. Гнатюк кланяется. Я же сижу так, будто меня это нисколько не касается. Наконец, он оборачивается ко мне, видимо, желая назвать очередную песню. Я же, опережая его, прошу  спеть «Дивлюсь я на небо…», объясняя это знанием наизусть нотного аккомпанемента. Он спросил:

-Тональность?

-Ми-минор.

-Верхняя нота?

-Соль.

-Годится.

И тут я выкладываю всю красоту нотного аккомпанемента без всякой импровизации. Он это сразу почувствовал, и стал петь абсолютно уверенно без боязливой оглядки на меня. Своим вдохновеньем он заразил и меня. Я давно так не играл, как сейчас. Окончание выступления потонуло в мощной овации. Гнатюк стал кланяться. Потом, оглянувшись, подошёл ко мне и вывел на поклоны вместе с ним. Устинов встал. Естественно, встали и все. Гнатюк подозвал Дебольскую и попросил передать Устинову, что у него стал садиться голос, поэтому он больше петь не сможет. Та подошла к Устинову и прошептала ему это на ухо. Маршал кивнул головой и, подняв руки, прекратил шум овации.  

Мы с Гнатюком отошли в сторонку и стали у стены. Тут он спросил:

-Вы здесь на гастролях или работаете в местной филармонии?

-Ни то, ни другое, - ответил я смеясь.

-А кто же Вы?

-Я, Внуков Вячеслав Сергеевич, главный архитектор города, - ответил я.

-Что?! – чуть не закричал он. – Я не ослышался.

-Нет, всё правильно. Я ещё и член исполкома городского Совета. Поэтому я здесь!

-Сколько я ни гастролировал по стране, мне нигде, ни разу не аккомпанировал главный архитектор города. Это уникально! Это нужно запомнить. Будете в Киеве, звоните, заходите, я буду очень рад!

Мы обменялись визитками. Но тут снова подошёл ко мне начальник 9-го отдела КГБ.

-Народ хочет петь и танцевать. Прошу к роялю!

Отнекиваться было бессмысленно. Я сел за рояль и начал играть одну за другой все песни военных лет, какие знал и помнил Начал с вальса – «В лесу прифронтовом…». Дебольская сразу же подошла к Устинову и пригласила его танцевать. Потом наши шутники говорили мне, что Устинов «здорово плясал под твою дудку!». Я был в ударе. Поэтому играл целый час. А все пели и танцевали одновременно. Я даже не заметил, как у рояля сосредоточилось пять генералов. Один из них – лётчик, дважды Герой Советского Союза – спросил меня:

-А почему Вы не играете популярную песенку – «Дождливым вечером, вечером, вечером…»?  Я тут же сыграл ему его заказ. Он прослезился и крепко пожал мне руку. Были и ещё заказы, которые я обязательно исполнял. Затем подошёл ко мне дважды Герой Советского союза, лётчик-космонавт Севостьянов, который, кстати, родился в Сочи, и спросил:

-А почему Вы не играете песни про космос и космонавтов?

-Потому, - ответил я, - что сегодня мы вспоминаем события Великой Отечественной Войны. А эра космоса началась чрез полтора десятка лет после войны.

-Понял, - пробасил космонавт и отошёл в сторону.

Наконец, Устинов, подняв руку, сообщил, что приближается время его отлёта. Он, как и у памятника Ленину при его встрече, пожал по очереди руки все членам бюро горкома и исполкома. Задержавшись около меня, сказал:

-Спасибо за песни фронтовых лет. Отлично исполняете. Желаю творческих успехов!

Он, видимо так и не понял, что я не музыкант. И никто ему это не разъяснил.

А С. Ф. Медунов, прощаясь, сказал:

-Я давно был наслышан о Ваших многочисленных талантах. Особенно в архитектуре. Но про талант музыканта – не знал! Удивлён и обрадован! Не зря говорят, что талантливый человек талантлив во всём! Успехов!

Все стали разъезжаться. Уехал и я. В этот вечер я долго никак не мог заснуть. Неужели и вправду я аккомпанировал самому Гнатюку?! Если бы кто мне рассказал подобную историю, я ему ни за что бы не поверил.