Фотографии Сочи. Фильмы о Сочи. Авторский блог
Воскресенье, 11.12.2016, 14:50
RSS
Меню сайта
Поиск
Теги
Сочи (101)
Статистика


Рейтинг@Mail.ru

Rambler's Top100

 В.С. Внуков "Двадцать три года на курорте" - Глава 22. О нашей дочери
Глава 22. О НАШЕЙ ДОЧЕРИ.

Юля – это наша жизнь. Я лично не представляю своей жизни без неё. Мне известно, что для каждого родителя его дитя самое лучшее. Но, в данном конкретном случае, я убеждён, что нет по отношении к Юлии других характеристик, как только в превосходной степени. Юля – наша радость! Юля – наше счастье! Юля – наша гордость!

С самого рождения она стала всеобщей любимицей. Бабушки и дедушки с обеих сторон в ней души не чаяли. Да как было её не любить, когда здоровый ребёнок представлял собой какой-то необыкновенный сгусток энергии, находящийся в вечном движении. Спокойное состояние души и тела – это не для неё. Юля все время пыталась крутиться, вертеться, сесть и даже встать. Правда, пока ей это не удавалось. Но усилия были явными. Она всегда была весела, улыбчива и контактна со всеми. Кроме того, она обладала отменным аппетитом. Сосала грудь или соску на бутылочке с молочной смесью так азартно, как будто сутки её не кормили. Насытившись, она буквально отпадала от соска и сразу же засыпала. Но и во сне она оставалась такой же энергичной, как и в бодрствующем состоянии.

Однажды друзья пригласили нас к себе в гости отметить праздник – 7-е ноября. И обязательно с дочуркой, чтобы подержать в руках и поиграть с нею. Юли к тому времени было уже семь месяцев. Она ещё не ходила, но стояла уверенно, держась за что-то. Да и весила тогда довольно прилично. А в Сибири в это время был уже снег и небольшой морозец. Мы одели девочку как следует, да ещё и завернули в одеяльце. И хотя наши друзья жили от нас не так далеко, но транспортной связи между нашими домами не существовало. Пришлось тащить мне её на руках. А это, поверьте, было не так-то легко! Но в гостях она ни к кому не пошла, и ни с кем играть не стала, а неотрывно держалась за мою шею, сидя у меня на руках. Так и сели за праздничный стол. А поскольку он весь был уставлен одной вкуснятиной, Юля уверенно встала у меня на коленях, и, держась одной рукой за мою шею, другой рукой всё время пыталась что-нибудь схватить со стола. Я еле-еле удерживал её буквально висящей над столом под 45 градусов, а она парила над ним как орёл над стадом баранов. Обе руки мои были заняты. Поэтому я не имел возможности кушать, а просто сидел за столом, исходя слюной. Наконец, дочурке удалось каким-то чудом всё же схватить красный солёный помидор, который она тут надкусила двумя едва пробивающимися зубками и стала жадно всасывать его содержимое, жмурясь от удовольствия. Как тут все зашумели на меня:

-Слава! У неё же только молочное питание! Как это ты позволил ей схватить помидор? Да ещё такой холодный и солёный. У неё животик заболит и горло. Отбери его сейчас же!

Легко сказать «отбери!», когда от помидора остались только шкурки. А сок она уже частично всосала, и его остатки, текущие по её ручонкам,  жадно облизывала! Я встал, пошёл с дочуркой  в ванную, помыл ей ручонки и переодел кофточку. И мы вернулись обратно. Но парение девочки над столом продолжалось до тех пор, пока ей снова не удалось схватить кусочек нарезной твёрдокопчёной колбасы из дорогих сортов, который она тут же засунула себе в рот. Проглотить или жевать его она не могла, а только жадно сосала со счастливым выражением лица. Опять на мою голову посыпались упрёки со всех сторон. Но отобрать этот кусочек у неё не было никакой возможности, так как она упорно сопротивлялась. Насладившись колбасным соком, она сама выплюнула остатки колбасного желе мне на ладонь, и, сев на мои колени, затихла, видимо, насытившись.

Дома мы с тревогой ожидали негативных последствий от дочкиных дегустаций. Но никаких последствий не было!     

Как только наши родители узнали о нашем намерении переехать из Сибири в Сочи, тут же на нас посыпались стрелы гнева и осуждения:

-Вы совсем с ума сошли! От любящих родителей, всегда готовых помочь, уехать в город, где вас никто не знает и где нет не только какой-либо родни, но даже друзей и знакомых. Одумайтесь! Вы погубите такого ребёнка! А вы знаете, что в таком возрасте ребёнку нельзя так резко менять климат? Что вы делаете!?

Но мы всё же уехали. Пока Люда сидела с Юлей дома, всё было хорошо. Они ходили гулять, хорошо питались, всё время неуклонно соблюдали режим дня. А то, что мы вместо отдельной двухкомнатной квартиры стали жить в одной комнате с двумя соседями, что одной моей зарплаты явно не хватало нам на прожитьё, это Юлю, конечно же, не волновало, так как она пока многого не понимала. Но мы убеждённо жили надеждой.

И вот пришёл день, когда я с направлением от ГорОНО поехал в ясли устраивать туда Юлю. Они располагались почти на вершине горы Бытха в Хостинском районе. Езды туда на автобусе, который ходил не так часто, было минут сорок. Благо, что конечная остановка была у самых ворот этих самых яслей. Мы, конечно же были очень рады, что Люда снова будет работать по своей любимой специальности и что вторая её зарплата резко улучшит наше напряженное материальное положение. Но для Юли – это было сплошное горе, так как она привыкла всё время быть только с нами, а тут вдруг по утрам её стали отдавать незнакомым людям. А вдруг вечером забудут взять обратно?! Ужас!!! Возил в ясли её только я. По утрам она ужасно плакала при расставании. И весь день проводила в томительном  и тревожном ожидании того момента, когда я за ней приду. Я ей постоянно повторял:

-Юленька! Мы же с мамой ходим на работу, вот и тебе пришла пора тоже ходить на свою «работку». Но ты не волнуйся – вечером я обязательно тебя заберу домой! Обязательно! Ты поняла?

Она кивала головой. Но как только наставали минуты расставания в приёмной яслей, плач возникал у неё спонтанно и непроизвольно. Нужно отдать должное этому коллективу яслей, который очень хорошо относился к Юли. Как только я уходил, старшая воспитательница тётя Поля усаживала плачущую девочку на колени и начинала рассказывать ей сказки, и та быстро успокаивалась.

Утренний плачь – это ещё полбеды! Настоящая беда заключалась совсем в другом: Юля, как потом выяснилось, в знак протеста, что её сюда привозят на целый день, отказывалась обедать в яслях, те есть, фактически объявила ГОЛОДОВКУ. И это при её-то аппетите! Правда, мы обратили внимание на то, что наша Юля стала худеть, но  сочли это за счёт того, что она растёт. И удивлялись тому, с какой жадностью она съедала все за ужином, да ещё просила добавки. Ясно, что никакие завтраки и ужины не могли восполнить ей отсутствие обеда.

А узнал я об этом случайно. В городе появилась эпидемия кори.  Спасительным средством от этой болезни были инъекции гаммаглобулина. Мне с большим трудом удалось достать для Юли одну ампулу этого лекарства, и я приехал в ясли, чтобы там медсестра сделала ей укол. Когда эта процедура была закончена, я посадил дочку к себе на колени, чтобы успокоить её. И тут вдруг неожиданно она мне шепнула на ухо:

-Папа, я кушать хочу!

-Вот сейчас будет обед, ты и покушаешь, - ответил я

-А у нас уже был обед! – авторитетно заявила молоденькая воспитательница. – Но ваша дочь вообще-то очень плохо ест из-за отсутствия аппетита. Вернее, вообще ничего не ест. Я уж не знаю, что с ней и делать.

-Из-за отсутствия аппетита?! – удивился я. – Этого просто не может быть! А что у вас было сегодня на обед?

-Борщ, котлета с картофельным пюре и компот.

-Несите всё сюда, и вы сами увидите: есть у неё аппетит или нет! – потребовал я.

Принесли всё. И Юля принялась демонстрировать свой аппетит. С тарелкой борща она управилась за три минуты, и попросила добавки. Принесли ещё полтарелочки. Она съела и добавку. Котлета и пюре с большой скоростью исчезали в её детском ротике. Весь персонал сбежался смотреть, как Юля кушает. Уже не ожидая просьбы, принесли ей и второй компот. Она съела всё, и под аплодисменты персонала разулыбалась.

-Значит так! – заключил я. – Аппетит, как видите, у нё есть. А если не будет кушать, говорите мне.

-Нет, теперь она у нас кушать будет! – уверенно заявила тётя Поля. – Никуда не денется!

В общем, с утренним плачем и голодовками-протестами было покончено раз и навсегда. Но проблема томительного и мучительного ожидания папы, в конце дня, осталась. После обеда и дневного сна, Юля забирала все свои вещички и залезала на дерево, чтобы не прозевать приход папы. Её уже ничего не интересовало,  ни во что и ни с кем она больше не играла. Как только в калитке появлялся я, она мигом слетала с дерева как маленькая обезьянка и летела навстречу мне со всех ног. Тут я её подхватывал на лету и несколько раз подбрасывал вверх, затем обнимал, целовал и каждый раз говорил:

-Ну, вот видишь, раз папа обещал, значит обязательно придёт! И не нужно так волноваться и переживать. Мы с мамой никогда не оставим тебя одну. Ты это хорошенько запомни!

И она прижималась ко мне ещё крепче, обнимая за шею.

Если не было рейсового автобуса у ворот яслей, а он курсировал крайне редко, мы с Юлей спускались вниз до Курортного проспекта через территорию санатория «Металлург», и там уже садились на любой большой автобус, идущий к центру. По территории санатория была проложена широкая аллея, где на основных террасных площадках были построены фонтаны. В местах их установки аллея раздваивалась, и каждая из полос аллеи огибала фонтан со своей стороны. И мы придумали игру, которая называлась – «Встретились!». В начале аллеи мы с Юлей оба шли, держась за руки, но перед очередным фонтаном расходились с ней и огибали чашу фонтана, каждый со своей стороны. И каждый раз она боязливо высвобождала свою ручку из моей руки, чуть ли не бегом огибала чашу фонтана, чтобы поскорее встретиться со мной, и далее идти уже рядом, снова держась за ручку. Ритуал встречи: я хватал девочку на бегу, подбрасывал её вверх, обнимал, целовал, и мы вместе кричали восторженно – «Встретились!». И так каждый день!

И ещё была одна проблема, которую нам очень трудно было решить. Это категорическое нежелание Юли пить лекарства. Дело в том, что до полутора лет Юля вообще ничем не болела. Даже элементарного насморка  у неё ни разу не было. Всё началось с того момента, когда она стала посещать детские ясли. Да ещё и её голодовка-протест усугубил ситуацию. Хотя болела она не часто, но всё же хлопот и переживаний по этому поводу было предостаточно.

Однажды она где-то сильно простыла. Возможно, сквозняком протянуло, а, может быть, подцепила инфекционный грипп. У неё поднялась температура, заболела головка, общее состояние – вялость и плаксивость. Чтобы сбить температуру нужно принять аспирин. Но она категорически, до истерики, не хотела этого делать. Мы оба были против  насильного запихивания лекарства ей в рот. Решили действовать обманом: таблетку «замуровали» в начинку от конфетки. Юля брала конфетку в рот, раскусывала, вытаскивала таблетку и горько плакала от того, что её хотели обмануть. Тогда я решил поговорить с ней откровенно, как  со взрослой:

-Юленька! Тебе же плохо? У тебя высокая температура, болит головка. Так? Мы с мамой никак не сможем тебе помочь, если ты САМА не проглотишь эту таблетку. Да, она горькая! Противная! Но она – лекарство. Если ты его выпьешь и заснёшь, то, проснувшись, почувствуешь себя гораздо лучше. Ты же хочешь поправиться? Так? Тогда возьми в одну руку эту таблетку, а в другую – чашку с водой, положи таблетку в рот и, не разжовывая, проглоти её, быстро запивая водичкой. И тебе станет легче. Ты же хочешь, чтобы тебе стало легче? Тогда всё сделай сама, и будешь самой большой умницей.

Юля всё так и сделала без нашей помощи. И уснула. Вскоре во сне она сильно пропотела. Мы её хорошо вытерли полотенцем, стараясь не будить. И она ещё крепче заснула. А когда она проснулась, я спросил её:

-Головка болит? Нет? Очень хорошо. Тебе лучше? Да? Прекрасно! Это подействовало то лекарство, которое ты сама выпила. Молодец! Ты понимаешь, что мы тебя не обманули, когда убеждали выпить таблетку?

С тех пор Юля сама стала пить любые лекарства, которые мы ей рекомендовали без всякого принуждения.

Казалось бы, с яслями всё уладилось и утряслось. Мы были очень довольны. Но. появилась новая проблема, о которой мы хорошо знали, но почему-то мысленно отодвигали её в сторону, считая, что это случиться когда-то, не сейчас. Но время пришло! Дело в том, что Юлии исполнилось уже три годика, и её было необходимо переводить в какой-то другой детский садик, так как в этом  детском учреждении были только ясельные группы. У меня появилась новая головная боль и забота. Вообще, в Сочи этот вопрос почему-то довольно сложен и технологически не отработан. Все мои официальные попытки по устройству Юли были тщетны. Помог, как всегда, его величество – СЛУЧАЙ! Ко мне обратились представители ГорОНО с просьбой: выполнить для них проект благоустройства территории Дома пионеров. При этом, они несколько замялись и пояснили, что у них денег на эти цели нет, и не был бы я столь любезен выполнить эту работу бесплатно?! Я ответил, что всё сделаю, но при одном условии, что мою дочку Юлию они определят в любой детский садик, недалеко от моего места жительства. Они очень обрадовались! Но я их огорчил, сказав, что сначала - направление в детский садик, а уж потом – проект. Причём, в любые сроки. Вплоть до того, что ночами буду проектировать. Они снова оживились и сказали, что согласны, но только им нужно время для получения такого направления, а я чтобы, тем временем. тоже начинал уже проектирование. Я согласился.  

Прошло пять дней. Я успел уже сделать эскиз проекта. И тут заказчики приходят с направлением от ГорОНО по размещению Юли в детском садике «Главсочиспецстроя», расположенного как раз минут в десяти ходьбы от нашего дома. Я был счастлив, но прочтя внимательно бумажку, спросил:

-Так ведь это же не Ваш детский садик, а ведомственный. Её туда могут и не взять. Вы им не указ!

-А читайте дальше – «вопрос согласован с начальником Главка Хитаровым» - и далее стоит его подпись.

В свою очередь, я показал им разработанный мною эскиз, и они его, одобрив, подписали. Тут же я взял обязательство, что проект они получат через неделю,

Я сразу же побежал домой, взял с собой Юлю, которую уже отчислили из яселек, и мы вместе с ней поспешили к директрисе такого желанного для нас детского сада.

При входе на территорию садика, я оставил дочь у большой песочницы, где под присмотром молоденькой воспитательницы играли дети разных возрастов, ожидающих начала своего «рабочего дня». Юля остановилась возле одного мальчика, играющего с игрушечным самосвалом. Он громко жужжал губами, изображая работающий мотор. Юлю заинтересовал не столько сам мальчик, сколько его машинка, так как она давно мечтала о такой игрушке. А я заспешил к директрисе, пока та никуда не ушла. Застав её у себя в кабинете, я попросил разрешения войти, поздоровался, представился и протянул ей бумагу-направление. Женщина мельком взглянула на неё и заявила, что у неё мест нет.

-Как нет?! – удивился я. – ГорОНО имеет точные сведения.

-А мы им не подчиняемся. У нас своё начальство – «Главсочиспецстрой»!

-Но там, в конце, есть подпись и согласие самого товарища Хитарова.

Директриса снова медленно взяла бумагу и внимательно прочла.

-Да, всё правильно. Он звонил мне, и я ответила, что у меня есть одно место, но в средней возрастной группе. А Вам нужна группа младшего возраста, где мест нет! В средней группе, с возрастом ребят от четырёх до пяти лет, трёхлетней малышке делать нечего. Её там просто будут обижать и затирать. Да и по развитию она ещё не доросла.

-Ну, насчёт развития я мог бы с Вами поспорить. И что же мне делать? Жена дома с ней просто не может больше сидеть. Ей работать надо!

-Ну, это уже Ваши проблемы! – заключила директриса, вставая.

Всем своим видом она показывала мне, что аудиенция закончена. Как раз в это время с улицы донёсся громкий детский плачь. Даже не плачь, а рёв какой-то! Лицо директрисы озабоченно напряглось, и она сказала:

-Вот видите! Уже кто-то кого-то обидел. Уж не Вашу ли дочь? Кстати, а где она? У песочницы? Боюсь, это то, о чём я Вас предупреждала. Пойдёмте, посмотрим!

Мы вышли из здания. Моя Юля спокойно играла с игрушечным самосвалом, усердно жужжа губами, как это только что делал мальчик. А тот стоял рядом и, размазывая грязными кулачками по своему лицу слёзы и сопли, громко плакал навзрыд.

-Юля, что случилось? – озабоченно и строго спросил я.

-Этот мальчик играл с самосвалом. - деловито, не отрываясь от игры, ответила дочь, - Я его долго просила дать и мне немного поиграть, но он не давал. Тогда я взяла сама!

-При этом, сначала толкнула мальчика, а потом ударила его кулачков по уху, - вставила молоденькая воспитательница.

-Всё! – подумал я. – Этой дракой Юля отрезала нам все пути устройства её в этот садик!

-Ну, это уже детали, - произнесла директриса. – А мальчик из какой группы?

-Из средней, - ответила воспитательница.

Директриса задумалась на какое-то время. Затем, повернувшись ко мне, сказала:

-Беру я Вашу дочь в среднюю группу. Думаю, что там никто не сможет её обидеть.

И мы отправились в её кабинет оформлять документы.

Итак, Юля стала посещать детский садик. Уже не нужно было так рано вставать. Исчезли поездки в автобусе. Вся дорога до детсада занимала всего десять минут. И, главное, что Юля стала ходить туда с удовольствием, так как ей там было интересно.

Однажды, я пришёл за ней, чтобы идти домой, а она подбежала ко мне, запыхавшись, головка и шейка  её были мокрые от пота.

-Что случилось? – спрашиваю.

-Это мы играли в пограничников! – радостно отвечает она.

-Ты была пограничником?

-Нет!

-Неужели шпионом?

-Тоже нет. Я была у них пограничной собачкой! Так интересно!

У нас появилась и новая игра, которая неизменно повторялась каждое утро. Называлась она – «Прятки!». Мы тогда жили на пятом этаже. Юля, едва одевшись, быстро сбегала вниз по лестнице и где-нибудь пряталась. Когда я появлялся на улице, то видел либо её берет за скамейкой, либо зонтик, торчащий из кустов, либо не уместившуюся в тайнике ногу или руку. Но я должен был обязательно остановиться, повертеть головой и громко произнести: «Ну, где же эта Юля?!  Никак не могу найти!». В этот момент она мигом выскакивала на дорогу и тоже громко кричала: «Так вот же я! Неужели не видишь?». И столько было радости, что ей удалось опять «удачно» спрятаться!

Однажды, после моих традиционных восклицаний, она не выскочила на дорогу, а прокричала: «Я здесь! Только слезть не могу!». «Где?» – уже искренне удивился я. «На дереве!» - послышалось откуда-то сверху.

Кстати, о её любви лазать по деревьям ещё со времён детских яслей. Так получилось, что нам с женой срочно нужно было выехать в командировку в Туапсе для защиты проекта детальной планировки центра города в исполкоме городского Совета. Мы оба делали этот проект, поэтому и ехать должны были одновременно. Время рассмотрения было назначено на 9-00 утра. Значит, нам нужно было ехать с утренней шестичасовой электричкой, когда детские учреждения ещё не работают. Как быть с Юлей? Решили взять с собой, так как другого выхода не было. По прибытии, мы стали развешивать свои демонстрационные планшеты и проекты по станам. В это время строгий женский голос спросил:

-Это чей ребёнок? Тут детям делать нечего. Будут только мешать. Да и не положено!

-Что же нам делать? – спросили мы.

-Это ваши проблемы, - подчёркнуто равнодушно ответила она.  

Мы вышли на улицу расстроенные. Как нам поступить? Куда девать Юлю?

-А вы посадите меня на дерево. Повыше! И меня никто не украдёт, и я сама никуда не убегу! – сама предложила дочка.

Сначала эта идея показалась абсурдной. Но других вариантов просто не было! Люда сказала:

-А что? Из окна будем за ней по очереди наблюдать. А каждый час – выходить и навещать её. Вдруг она станет думать, что её бросили, заскучает, захочет пить или в туалет?

Так и порешили. Посадили её повыше, дали яблоко и предупредили, чтобы ни с кем не разговаривала и ни к кому не слезала. И ушли готовиться к защите проекта.

Чуть позже, мимо проходил начальник горкоммунхоза города Туапсе Вихляев В.П. Увидев девочку на дереве, остановился и спросил её:

-Как ты туда попала?

-Меня мама с папой сюда усадили, чтобы я никуда не делась! – храбро ответила она.

-А они сами-то где?

-Вон в том доме проекты развешивают.

-А как твоя фамилия?

-Мы – Внуковы! – гордо ответила Юля.

-Понятно! Знаю таких. Давай я тебя сниму с дерева, и мы пойдём к ним.

-Там одна злая тётя не пустила меня. Говорила, что я буду только мешать.

-Не волнуйся. Со мной пустит.

-Но мама и папа сказали, чтобы я ни к кому не шла.

-Так мы же к ним и пойдём. К твоим маме и паме.

Нужно отметить, что Вихляев был очень высокого роста. Он легко снял девочку с дерева и, взяв её за ручку, повёл в здание.

-Где здесь Внуковы? Это ваша девочка? Вам нужно проекты по стенам развешивать, а не детей по деревьям! Ишь, что придумали?! А если случиться что? В общем, так! Вот вам ключи от моего кабинета, усадите девочку за мой стол, дайте ей бумагу и карандаши, и пусть она рисует вволю! Двери кабинета не закрывать! Из него-то уж точно она никуда не денется.

Мы всё так и сделали, как он сказал. В общем, защита прошла успешно. Кстати, и девочка не скучала, так как нарисовала Вихляеву целую кучу рисунков. Потом нам уже рассказали, что пока шло рассмотрение проекта, в кабинет к Вихляеву эпизодически заглядывали его сотрудники и удивлялись, что на его месте сидел маленький ребёнок и с серьёзным видом что-то писал.  А на все телефонные звонки тоже отвечал серьёзно и односложно:

-Алё! Здесь никого нет!

И деловито вешала трубку.

В своей жизни я неоднократно убеждался в том, что родителям с детьми нужно общаться как можно чаще и дольше, говорить с ними серьёзно и по взрослому. Это вовсе не значит, что нужно касаться взрослых тем и говорить с ними на деловом языке, порой непонятном даже самим некоторым взрослым. Нет! Просто нужно уметь слушать детей, а не отмахиваться от них – «Отстань, мне некогда!» - отвечать односложно – «Да!» или «Нет!», а также в цейтноте упрощённо или не правдиво отвечать на сложные вопросы. Всегда нужно помнить, что мамы и папы для них ВЕЛИЧАЙШИЕ АВТОРИТЕТЫ, и то, что они говорят своим детям, впитывается ими мгновенно и запоминается, возможно, даже на всю жизнь. А уж если ты обещал ребёнку выполнить его просьбу, то разбейся в доску, но выполни! Или детально и спокойно поясни ему, почему его просьба не выполнима.

Помниться, был такой случай. По дороге из детского садика домой наш путь пролегал мимо магазина «Детский мир», расположенного в первом этаже одного из жилых домов, и мы частенько с Юлей туда заглядывали. Однажды она долго смотрела на выставленные товары и, обернувшись ко мне, попросила:

-Папа! Купи мне этот игрушечный самосвал!

Опять этот злополучный самосвал! Ни кукла, ни игра какая-нибудь, а именно САМОСВАЛ! Вещь довольно громоздская и не дешёвая. Но я отговаривать не стал.

-Юленька, - говорю ей, - я тебе его обязательно куплю, но не сегодня. Почему? Да потому, что у меня нет денежек. Вот когда я получу зарплату, то мы вместе выберем тебе самый лучший самосвал, и я его тебе куплю. Хорошо? я тебе обещаю!

   Юля немного расстроилась, но поняла. Примерно дня через три, идя той же дорогой, Юля, как бы невзначай, спросила меня:

-Папа, а ты на работе ещё денежки не получил?

-Пока ещё, нет! – как можно дружелюбнее отвечал я. – Но я хорошо помню о твоей просьбе. И как только я получу зарплату, мы с тобой сразу же отправимся в магазин.

Больше она мне подобных вопросов не задавала. Наоборот, увидев как-то мальчика, который закатил маме настоящую истерику у магазина «Детский мир», воскликнула:

-Папа, смотри какой нехороший мальчик! Кричит, падает на землю, дрыгает ногами. Наверное, требует, чтобы его мама ему что-то купила. И не понимает: а вдруг у мамы просто нет денежек?

И это сказал ребёнок в четыре годика!

Получив зарплату, я чуть ли не бегом направился к детскому садику, и сразу же сказал Юле, что получил деньги и что мы идём за самосвалом в магазин.

-Ура!!! – закричала Юля и побежала вперёд со скоростью пожарной машины. Я её не останавливал, так как наш путь пролегал вне транспортной зоны, так что опасаться было нечего. Когда я подошёл к магазину, то девочка уже нетерпеливо ожидала меня. Она сама уже всё выбрала, и мне осталось только заплатить за покупку. Видели бы вы: с какой радостью она несла эту тяжесть до самого дома. Счастьем пылало её лицо!

Однажды она спросила меня о том, чем я занимаюсь на работе. Мне, признаться, даже в голову не пришло, что ребёнок недопонимает то, что нам вокруг всем достаточно известно. И я ответил: «Домики рисую! А по этим рисункам и чертежам другие дяди их строят». «А ты сам не строишь?» - допытывалась она. «Сам – нет! А зачем? У каждого своя специальность». И вскоре я даже забыл об этом разговоре. Но она мне снова напомнила эту тему, поскольку мой предыдущий ответ её не удовлетворил. Девочка в сердцах воскликнула:

-Папа, ну ты когда кем-нибудь будешь?! Подумаешь, специальность – домики рисовать?! Вон все детки вокруг тоже домики рисуют. И неплохо!

Тогда я ей более подробно пытался объяснить, что мы с мамой оба закончили институт и получили высшее образование, имеем дипломы архитекторов, специальность у нас очень уважаемая и нас обоих ценят на работе. Казалось бы всё?! Но, нет! Как оказалось, не всё!  

Как-то я зашёл за Юлей с садик, чтобы вместе идти домой. Вдруг, меня окликнула её воспитательница:

-Вячеслав Сергеевич! Можно Вас на минутку. Нас всех заинтересовал вопрос: где Вы работаете и чем занимаетесь на работе?

-А что, это имеет какое-либо принципиальное значение?

- Дело в том, что вчера мы проводили детский утренник на тему: «Где работают наши мамы и папы, и чем они занимаются?». Ну, у многих папы - шофера, строители, врачи, военные, а мамы – повара, продавцы, санитарки, учителя и так далее. Дети говорили о них с гордостью  и достоинством. И только Юленька встала и как-то стыдливо замолчала. И только тогда, когда уже все начали просить её ответить на этот вопрос, она тихонько пролепетала: «Они оба карандашики подтачивают!» Все громко засмеялись. Тогда она заплакала и выбежала их комнаты. Мы еле-еле нашли её, сидящей на дереве, всю в слезах.

- А, вот оно что! – с досадой произнёс я. – Она меня уже вторую неделю спрашивает о моей работе, а я всё никак не могу ей доходчиво объяснить суть нашей профессии. Мы с женой оба архитекторы и выполняем проектные работы.

- Теперь всё стало ясным! Юля! Ты зря так переживала. У твоих родителей редкая и очень уважаемая профессия. Ты должна гордиться ими.

Ребёнок заметно повеселел и успокоился. Но, как мне показалось, так до конца и не понял род наших занятий.

В одну из суббот мы традиционно гуляли с Юлей по городу. Неожиданно стал накрапывать мелкий дождик, и, чтобы переждать его, мы зашли в наш городской универмаг. Стали ходить по секциям промтоваров. И вдруг я увидел в одном из отделов необычные мужские головные уборы нового типа: вроде бы та же шляпа, но только без полей и с твёрдым козырьком спереди. И главное – цвет! Тёмно сине-серый с серебристыми ворсинками по всему полю. Точно такими же, как на моём демисезонном пальто. Подобные фуражки носят французские полицейские или итальянские карабинеры. Примерив, я посмотрелся в зеркало. Мне понравилось. Я спросил мнение дочери. Она однозначно и уверенно сказала: «Покупай!». И я купил, а свою зелёную традиционную шляпу тут же выбросил в урну к великому удовольствию дочери!     

Как только жена открыла двери нашей квартиры, она от неожиданности всплеснула руками и воскликнула:

-Это ещё что такое! В этом котелке ты прямо как полицейский!

На следующее утро, Юля не шла, а просто летела в садик, как на крыльях. Я никак не мог понять этого её рвения. Наконец, мы дошли до ограды садика. Юля вырвала свою руку из моей и, со скоростью пантеры, очутилась на вершине кучи песка. Она показывала ручонкой в мою сторону и истошно кричала:

-Ага! Ага, детки! А мой папа-то теперь полицейский!

Тут только до меня дошло, что тем самым она «отомстила» всем за минуты унижения, когда вся малышня считала, что папа у неё НИКТО!

Вот на этой мажорной ноте можно было бы и закончить повествование о нашей дочери. Хотя материала про неё хватило бы на целую книгу. Но в этом издании ей отведена всего лишь одна глава, так как идея этого воспоминания несколько иная. И всё же следует хотя бы вкратце сказать и об её школьных годах, хотя я их знаю несколько хуже. Почему? Да потому, что они совпали с моей работой в горисполкоме, где мой рабочий день начинался в восемь утра, а домой я приходим в восемь вечера, как раз к началу телепередачи «Время». А в девять Юля уже ложилась спать. Так что школьные её годы целиком и полностью легли на плечи Люды. Они по утрам вместе шли в школу, благо что та находилась в пяти минутах ходьбы от проектного института, где работала Люда. После занятий дочь, как правило, приходила к маме на работу. Там они вместе обедали в институтской столовой, после чего Юля садилась за свободный стол делать уроки. А вечером – вместе шли домой. На все родительские собрания ходила Люда. Меня лично вызвали в школу всего один раз, когда Юля училась ещё в первом классе. Причём, вызвала завуч и только папу!

На следующий день я пришёл в школу, нашёл кабинет завуча. Получив разрешение войти, я представился папой Юлии Внуковой.

-А, вот Вы-то мне и нужны, - с улыбкой начала педагог. -  Дело с том, что Ваша дочь ходит в школу в золотых серёжках! А это довольно вредно для психики ребёнка: у девочки развивается желание нравиться мальчикам. А это, скажем так,  отвлекает от учёбы. Да и мальчишки могут дернуть за уши и повредить их!

-Ей эти серёжки подарила бабушка, когда Юле исполнилось полтора года. Она их носит уже несколько лет. И никаких нездоровых инстинктов, о которых Вы говорите, у неё не возникло. Она любознательна, трудолюбива и отлично учиться. И никто её за уши не дёргал! – пытался высказать я свою точку зрения.

-Да, трудный случай! Папа тоже недопонимает проблему! – сразу посуровела завуч. – У многих девиц плохое поведение начиналось именно с этого. Появляется жеманство, кривляние. И результат: оставлена школа, ранний брак!..

-По-моему, Вы несколько торопитесь с выводами. Девочка всего в первом классе!

-Неужели Вы не понимаете, что ношение подобных вещей – это дикость, отсталость и безкультурье. Даже у взрослых людей!

-А ведь Фурцева, министр культуры, Терешкова – первая женщина-космонавт и многие другие тоже носят серёжки. Они что: дикие и безкультурные?

-Я, вообще, против всяких украшений! – категорично заявила завуч.

-Что, и бант носить нельзя? Косы заплетать тоже? – удивился я.

-Почему же? Бант носить модно! – Авторитетно заявила оно.

-Но ведь бант – тоже украшение! Он же тоже отвлекает! И за косы можно дёрнуть! И повредить что-нибудь! Это же абсурд!

-Так, я вижу, Вы сами не понимаете или не хотите понять!

-Но Вы же не привели ни одного серьёзного аргумента. А эмоции – никогда не были и не будут весомыми аргументами.

-Так! Хватит! – металлическим голосом произнесла завуч и встала, показывая тем самым, что аудиенция закончена. – Я запрещаю носить Юле серёжки!

-Хорошо, Юля в школу серёжки носить больше не будет, а вне школы она их носила, носит и будет носить! И Вы не в силах этого запретить!

Мы холодно попрощались, и я направился на выход.

-Ещё посмотрим, что из неё получиться! – прокричала мне вслед завуч.

-Обязательно посмотрим! – ответил я ей, на секунду обернувшись.

Когда на выпускном вечере директор школы вручал Юле Золотую медаль и отличный аттестат, она была в серёжках, а завуч, сидя в президиуме, широко улыбалась и бурно рукоплескала. Хотелось мне в этот момент подойти к ней и напомнить о нашем споре десятилетней давности, но я воздержался. Не стоило было омрачать праздник педагогу!

Юля в этом же году поступила на архитектурный факультет Днепропетровского инженерно-строительного института. Через пять лет напряжённой учёбы ей был вручён Красный диплом с присвоением квалификации архитектора. Забегая несколько вперёд, скажу, что в настоящее время Юлия Вячеславовна работает начальником Главного архитектурно-планировочного управления Днепропетровской горадминистрации, главным архитектором города Днепропетровска и является Председателем градостроительного Совета города. А в прошлом году она была избрана членом-корреспондентом Академии Строительства Украины. Видимо, не случайно она всё время хотела, чтобы ей купили САМОСВАЛ!