Фотографии Сочи. Фильмы о Сочи. Авторский блог
Воскресенье, 11.12.2016, 14:51
RSS
Меню сайта
Поиск
Теги
Сочи (101)
Статистика


Рейтинг@Mail.ru

Rambler's Top100

 В.С. Внуков "Двадцать три года на курорте" - Глава 5. Будни и праздники проектировщика
Глава 5. БУДНИ И ПРАЗДНИКИ ПРОЕКТИРОВЩИКА.

Согласно предварительной договорённости, мы в условленный день и час вместе  с Людой вышли на работу и предстали перед Дмитрием Савельевичем Васильевым, нашим директором. Это произвело на него благоприятное впечатление. Во-первых, всё-таки, мы явились вдвоём, во-вторых, продемонстрировали точность и верность слову, и, в-третьих, ему больше понравился внешний вид моей супруги, чем мой. Он был более современный. После обмена формальными фразами, Васильев вызвал к себе в кабинет начальника отдела планировки – Зварковского Вадима Николаевича. Вошёл человек небольшого роста, пенсионного возраста, очень подвижный и, судя по всему, весьма услужливый, лично преданный директору до мозга костей. Нас представили друг другу.

-Вот это те два архитектора, которых мы пригласили из Сибири. Они уже устроены и прописаны. Так что, забирай их в своё распоряжение, предоставь им рабочие места и загрузи работой, которой у тебя непочатый край.

-Слушаюсь! – как-то по-военному, но с гражданской интонацией и лёгким поклоном головы, тихо произнёс тот.

И мы отправились в его апартаменты, которые были расположены также на втором этаже, почти что рядом с кабинетом директора. Они представляли себе довольно просторный зал приблизительно размером !4 на 9 метров, хорошо освещённый и оборудованный рабочими чертёжными столами. Мне досталось место у выхода на балкон, сплошь увитый виноградом. Дверь туда была постоянно открыта. Значит, свежий воздух мне обеспечен. Люда получила место рядом с начальственным столом, размеры которого слегка напоминали миниатюрный аэродром. В отделе размещалось: две архитектурно-планировочные бригады, которые возглавляли ГАПы -  пятидесятилетний Шаповалов Г. И. и довольно престарелый и предельно медлительный Корнеев М. В, а также малочисленные группы вертикальщиков,  дорожников, озеленителей и копировщиков с картографами. Мы оба оказались в бригаде Шаповалова, но в разных его группах.

Но, прежде чем рассказать о том, чем мы занимались, следует коснуться глобальных организационных преобразований,  которые буквально обрушились на Сочи. Именно они во многом объясняли не только характер и цели нашей нынешней работы, но, отчасти, и то: почему нам было отказано в приёме на работу в 1960 году, а в 1962 году нас уже пригласили туда на работу?

Дело в том, что в 1961 году вышло довольно масштабное Постановление Верховного Совета РСФСР: «О расширении территориальных границ города-курорта Сочи и создание в этих пределах первого в нашей стране курортного района с единым управлением и подчинением – Большие Сочи». В этих границах все курортные городки и местечки, расположенные начиная с 22 километра южнее Туапсе и до границы с Грузинской ССР, попали под единое начало – юрисдикцию Сочи. А это – колоссальное расстояние для одного города – 146 километров береговой полосы! Береговая граница города-курорта колеблется от 1,5 до 20 километров от берега. Исключение составила Красная Поляна, которая автономно расположена в 54 километров севернее Адлера. В городе было создано четыре городских административных района:

-Лазаревский, куда вошли: Магри, Макопсе, Аше, Лазаревка, Чемитоквадже, Головинка, Якорная щель, Варданэ, Лоо, Уч-Дере, Дагомыс;

-Центральный, в состав которого включены: Мамайка, Сочи (в его старых границах) плюс северные территории по долине реки Сочинки;

-Хостинский, с включением Бытхи, Мацесты, Хосты и Кудепсты;

-Адлерский, состоящий из Адлера, Блиново и Весёлого.

Вполне понятно, что территориальные преобразования диктовали необходимость и организационно-кадровых изменений. Следовало заменить руководителей, привыкших к провинциальным методам руководства и управления, новыми, более опытными и прогрессивно мыслящими людьми, способными выполнить намеченные грандиозные планы превращения Сочи в курортный город нового типа и иных масштабов. Так,  первым секретарём горкома партии, вместо смещённого Плетнёва, был избран опытнейший Медунов С.Ф.. ранее работавший вторым секретарём ГК КПСС Ялты. Председателем горисполкома, вместо Васильева Д. С., назначенного директором местного проектного института, был избран молодой и энергичный Чуркин А.Н., работавший до этого заведующим отделом строительства горкома партии. Место главного архитектора города вынужден был оставить престарелый и медлительный Корнеев М. В., который стал просто ГАПом в институте Васильева. Вместо него поставили Стельмащука, но ненадолго. Медунов посчитал это назначение необоснованным. Поэтому он заменил его на Лауреата Сталинской премии Арефьева А. В., которого прекрасно знал как хорошего главного архитектора города-героя Севастополя. Вот такой состав нового руководства города мы застали по прибытии на работу в Сочи.

Совершенно очевидно, что всё это воссоединить в единое органическое целое может только новый генеральный план города. И его разработка была сражу же заказана Московскому «ГИРОГОРУ», законодателю архитектурно-планировочных решений в Российской Федерации. Но это процесс долгий. На его разработку, согласования и утверждение потребуется, как минимум, лет пять. А как быть сейчас? Особенно в тех местностях, где нет архитектурно-планировочной документации? Нельзя же, в самом деле, деньги, отпущенные на развитие Большого Сочи, тратить только на Сочи в старых границах! А выход - один: руководствуясь общей концепцией нового генерального плана города, следует разрабатывать эскизы застройки размещения первоочередного санаторно-курортного и жилищно-коммунального строительства на ограниченных территориях в этих «отстающих» местностях. Причём, это нужно делать так, чтобы построенное в первую очередь, органично, как составная часть, вошла в будущую застройку. Одним словом, нужно ухитриться бежать впереди паровоза! Вот эта очень ответственная работа было поручена мне.

Людмиле, которой помимо разработки отдельных ПДП, досталась более реальная работа: разрабатывать генпланы конкретного строительства, объёмы которых выполнялись в других мастерских. Кроме того, она занималась разработкой малых архитектурных форм с благоустройством и озеленением парковых территорий.

Если у Люды работа заладилась сразу, и Зварковский несколько раз носил показывать Васильеву её работы, то у меня с первой же работой по эскизам застройки Головинки возникли проблемы. Там очень сложный рельеф, и на том  участке, который мне был задан, протяженные дома (а других тогда ещё не было) никак не размещались. Вадим Николаевич несколько раз подходил ко мне сзади, вздыхал и. не говоря ни слова, уходил. Так продолжалось почти неделю.

Наконец, мне пришла в голову мысль, первоочередное строительство разместить на другом участке, почти равнинном, расположенным рядом. Тем более, что там уже была построена новая школа. На этой территории я разместил не просто квартал, а целый микрорайон, с выделением группы домов первоочередного строительства. Получилось очень эффектно и, с градостроительной точки зрения, обоснованно. Зварковский, как только увидел этот эскиз, почти вырвал его у меня из рук и побежал показывать Васильеву. Видимо, у них стали возникать сомнения по поводу моей квалификации. Вернулся радостный и громогласно, чтобы все слышали, сообщил, что директору это решение очень понравилось. Вот и для меня пришёл праздник души!

Оценка Васильева – это хорошо! Но как отнесётся к такому решению главный архитектор города Арефьев А. В.?  Ведь он единственный из всех архитекторов Сочи, который имел высокую Правительственную награду, и считался непререкаемым авторитетом. Поэтому никаких градостроительных советов он не проводил, а решал всё сам. Разумеется, при одобрении его решений новым руководством города.

Когда у меня были готовы уже пять эскизов застройки, мы. отобрав из них лучшие три, решили показать Арефьеву. Он принял нас сразу. Все три эскиза тот сам разложил на столе для совещаний и минут десять внимательно рассматривал, даже не спрашивая наших пояснений. Зварковский заметно волновался, и у меня на душе тоже было не спокойно. Наконец, он, повернувшись к моему шефу, произнёс:

-Вот, это то, что нужно! Никакой излишней детализации и показной красивости, а чётко и ясно выражена мысль, причём, достаточно аргументированная. А то носите ко мне всякую чепуху! Кто это проектировал?

Тут шеф представил меня, сказав, что я новый архитектор, приехавший на работу из Сибири. Теперь уже Александр Васильевич, обращаясь ко мне, сказал:

-Хорошие работы. Но этого мало. Нужно в кратчайшие сроки дать возможность строить везде, пусть даже в небольших объёмах. Нужны такие эскизы по всем поселениям. Справишься?

-Справлюсь! – ответил я.

-Молодец! – похвалил он. – Как только появиться что-то новое, сразу же ко мне. Приму вне всякой очереди. Это направление у меня на особом контроле. А оно, к сожалению, до сих пор хромало на обе ноги. Сопровождающих не нужно!

Он тут же на каждом из эскизов написал: «Согласовано». И витиевато расписался.

Обращаясь к нам обоим, сказал:

-Теперь оформите эти эскизы с пояснениями и показателями в виде альбомчиков, а сам эскиз, кроме того,  представить на твёрдой подоснове как демонстрационный материал. Вадим Николаевич, не загружайте его этой рутинной работой. У вас для этого есть хорошие техники. А он пусть разрабатывает все новые и новые эскизы. Всё. Успехов! Жду новые разработки.

Такого итога я даже не ожидал! Меня так и распирало от гордости и радости. Но я сдерживался, стараясь вести себя степенно. Вадим Николаевич сразу побежал к директору, а я пошёл на своё рабочее место.

Через два дня у меня – руководителя группы без группы – появились два техника, которые стали помогать в завершающей оформительской части каждого эскизного проекта. Теперь я ходил к Арефьеву сам, без Зварковского, и каждый раз получал необходимые согласования. Только однажды Александр Васильевич не согласился с одним их моих предложений и согласовал его после переработки со второго раза. Так упрочилось моё служебное положение, и появились первые проблески авторитета. Я стал выступать на наших институтских архитектурно-технических советах по рассмотрению  разрабатываемых проектов. Зачастую делал замечания по тем недостаткам в проектах, которые даже не замечали другие члены Совета. И это многих удивляло, а авторов – злило.

К Людмиле тоже зачастили архитекторы их других мастерских с просьбой помочь с разработкой их генпланов.

Успехи по работе, конечно же, радовали. Но, всё же, мы чувствовали себя одиноко. Безумно скучали по нашей малышке. Мы всегда уделяли ей столько внимания, что без неё просто не мыслили свою жизнь. А тут – пустота! Это было невыносимо! Как она там? Видно, тоже скучает, так как была очень привязана к нам и любила нас больше всех на свете. Мы забрасывали родню письмами с единственным вопросом: «Когда привезёте Юлечку?!». Мама отвечала, что в такую жару и тряску в душном вагоне четверо суток, да ещё с такой непоседой, никто из них не выдержит. Поэтому все единодушно сошлись во мнении, что нужно лететь самолётом. Полетит моя мама, хотя до этого она никогда в жизни никуда не летала. Это будет не раньше конца августа, когда будет не так  жарко. К тому же, они привезут дочурку к нашим дням рождения, которые у нас обоих -  в начале сентября. Как раз и отпразднуем все эти три события! Сообщали, что Юля чувствует себя хорошо. Подросла, поправилась, вся в своих игрушечных делах и заботах. Часто вспоминает вас. И тут же приписка: «Если не согласны на самолёт, то ПРИЕЗЖАЙТЕ за ней сами!».

Нас, конечно, очень взволновало и насторожило такое неожиданное решение наших родичей из Новосибирска. Но, обсудив сложившуюся ситуацию, мы пришли к выводу, что они правы. Другого выхода просто нет. Риск? Да. Но риск везде сопровождает  нас всю нашу жизнь. И мы дали телеграмму, что согласны.   

Конец август. Настал день, чтобы ехать в аэропорт - встречать маму с нашей дочуркой. Самолёт прибывает аж в девять вечера. А это – час ночи по-сибирски! Дочка, конечно же, спит глубоким сном. А как маме тяжело нести её спящую, да ещё вещи! Ужас! Я выпросил машину у нашего директора.

И вот, мы прибыли в аэропорт за полчаса до прилёта самолёта. Очень волновались. Что и как?! Наконец, диктор объявил, что прибыл самолёт из Новосибирска. Мы бросились к дверям, где встречают прибывающих пассажиров.  Волнение достигло апогея! Появились первые пассажиры. Наших нет. Уже прошли почто что все. А где же наши?! А вот и они: моя мама еле-еле тащит спящую Юлечку!  Я бросился вперёд. и принял из рук в руки обмягшее тельце нашей дочурки. Она слегка открыла глаза, в полудрёме произнесла «Папа!» и,  обхватив ручонкой мою  шею и положив головку мне на плечо, тут же снова крепко заснула. Мама с Людой пошли получать багаж.

Придя домой, мы сразу же уложили девочку в кроватку, не беспокоя её раздеваниями. Да, собственно, и снимать-то было нечего, так как кроме маечки и трусиков на ней ничего другого не было. Для нас это был ВЕЛИКИЙ ПРАЗДНИК среди наших серых буден.

Люда продолжала ходить на работу, так как пока было с кем оставить дома дочку. Однажды моя мама привела Юлю к нам на работу, чтобы, во-первых, показать её нашим сослуживцам, а, во-вторых, посмотреть – в каких условиях мы работаем! Наша девочка настолько понравилась всему нашему коллективу, что на целых полчаса был прерван рабочий ритм всего отдела. Даже Зварковский смотрел на неё с удивлением и умилением.

Но этот праздник продолжался недолго. Случилось то, что должно было случиться, и о чём нас неоднократно предупреждали. Но мы всё же надеялись, что всё как-нибудь само собой образуется. Пришло время, и моя мама уехала домой, а Люда засела дома нянчиться с Юлей. Мы стали жить втроём на одну мою небольшую зарплату. Еле-еле сводили концы с концами, а кое-что из ценного пришлось даже продать. Но не теряли надежды. Конечно, мы были очень огорчены, а Юля, наоборот, прямо-таки вся светилась от счастья. Теперь она круглосуточно будет неразлучна со своей мамой.

Нас уже хорошо знали по работе. Но, никто не делал никаких попыток сблизиться с нами на бытовом уровне. И это нас, довольно общительных и доброжелательных людей, несколько огорчало. Нет, нас не игнорировали. Мы просто были для всех неинтересны. Хорошие отношения у нас сложились, как это ни странно, с соседями по нашей квартире –Анной Захаровной и Маргаритой Ивановной. Забегая вперёд, скажу, что за всё время нашего совместного с ними проживания у нас не возникло ни одного конфликта, ни одной проблемы. Наоборот, росло взаимоуважение! Может быть, даже потому, что часто по вечерам Люда пела под мой аккомпанемент. А у неё – настоящее оперное меццо-сопрано. Да и я имел среднее музыкальное образование по классу фортепьяно. Нет, мы не устраивали домашних концертов. Это был просто профессиональный тренаж, чтобы не потерять форму. Мы исполняли арии их опер, оперетт, романсы, народные и современные песни. И каждый раз, как только раздавались первые аккорды, к нам тихонечко без стука входили все обитатели квартиры и сидели, слушая музыку, до самого конца. Мы не возражали. Аплодисменты, пусть даже жидкие, всегда греют душу творческого человека. А мы тогда так в этом нуждались.

Однажды, один из наших очень авторитетных архитекторов Всеволод Иванович Очинский,  встретившись случайно со мной в нашем подъезде (а он жил как раз над нами), сказал:

-Ваша жена -  удивительно талантливая женщина. Она так поёт и играет на фортепьяно, что я невольно бросаю вечернюю работу, сажусь пить чай и с удовольствием её слушаю. Интересно, она кончала консерваторию?

-Нет, - отвечаю, - ничего она не кончала. У неё от природы такой голос. Правда, ещё студенткой она занималась вокалом с частным преподавателем. Но недолго.

-Тогда,  как же она так хорошо музицирует, если не училась.

-А это не она, а я.

-Вы?! Ну, тогда, знаете ли, вы просто уникальная пара. Тогда почему мы никогда не слышали вас на наших институтских концертах?

-А разве проводятся  такие? Мы даже и не знали.

-Иногда бывают к праздничным дням. Правда, вы приехали к нам летом, и их действительно пока не было. Но скоро ноябрьские праздники. И концерт, конечно же, будет.

-Спасибо за подсказку. Возможно,  и выступим.

-Успех гарантирую!

-В самом  деле, почему бы нам не выступить? – предложил я жене.

-А я, как раз, очень жалею, что у нас тут нет самодеятельности. А она, оказывается, есть! – обрадовалась жена.

Мы тут же решили, что нам петь, и понемногу стали репетировать. Дома получалось очень хорошо. Подали заявку, которой организаторы концерта немало удивились. Шутка ли сказать: такой репертуар далеко не каждому по плечу!

Институт своего актового зала не имел. Концерты проводились в помещении технической библиотеки, расположенной в мансардном пятом этаже здания, как раз над главным портиком. Все столы сдвигались к стенам. Стулья сносили отовсюду и ставили в ряды. Сцены и занавеса не было, а все выступления проводились на фоне главных книжных шкафов, перед которыми стоял микрофон и стол со стулом для ведущего. «Артисты» выходили прямо из зала и после выступления возвращались туда же. Мест явно не хватало. На стульях сидели только счастливчики, начальство и выступающие. Многие сидели прямо на столах по периметру зала. Битком была забита верхняя лестничная площадка, и даже верхние ступеньки для очень высоких людей.

Так было и на это раз. Мы с Людой сидели  в первом ряду на двух стульях с малышкой на коленях. Вела концерт популярная в институте техник-электрик Инна Иванова. Она же вела и юмористические номера. Сначала кто-то причёл стихи, потом кто-то спел, затем была продемонстрирована довольно посредственная игра на аккордеоне. Нас пригласили на сцену сразу же после пения барда с гитарой, которого приняли довольно тепло.

-Ария Азучены из оперы Верди «Трубадур». Исполняет Людмила Внукова, аккомпанирует на фортепьяно Вячеслав Внуков, - Объявила Инна Иванова. При этом, она как-то комически закатила глаза к потолку, как бы комментируя наши смелые намерения «Эка, куда хватили! Ну, ну! Послушаем!». Кое-кто, «понимающе», скривил губы.

Мы с Людой вышли на всеобщее обозрение, уговорив Юлю тихо сидеть в первом ряду и слушать, как мама с папой будут выступать. От супруги не ускользнула иронично-скептическая мимика Инны по поводу нашего предстоящего выступления. Я сел за фортепьяно и поставил ноты, а Люда, неожиданно подойдя к стойке с микрофоном, отодвинула его в самый дальний угол «сцены».

-Не делайте этого! В зале плохая акустика, и Вас просто не будет слышно, - посоветовала какая-то женщина, сидевшая в первом ряду с краю.

-Не волнуйтесь, слышимость будет, - улыбаясь, ответила Люда и вернулась к фортепьяно. Она незаметно дотронулась до моего плеча, что означало; «Начинай! Я готова». Все замерли, ожидая либо головокружительного успеха, либо полного провала.

В вакуумной тишине прозвучали первые аккорды, задающие тональность и ритм солистке. И тут уверенно вступила Люда. Её сильный и красивый голос, казалось, не только мгновенно заполнил зал, но и проник во все его закутки и даже поры слушателей. Мельком глянув в аудиторию, я видел на лицах слушателей нескрываемое удивление, широко раскрытые глаза, а, кое у кого, и рты. А голос с каждым тактом крепчал. Вторая половина куплета предполагала вопль старой цыганки на максимальных децибелах. И Люда его исполнила с полным эмоциональным накалом. Завершающая высокая нота, исполненная на грани возможного, вызвала у слушателей полный восторг. Послышался даже лёгкий перезвон хрусталиков люстры. Второй куплет, полный трагизма и страсти, она исполнила ещё лучше. А высокую завершающую ноту, которую она обычно брала, но тут же обрывала, на сей раз -  тянула довольно долго, подняв кверху правую руку. Резкий взмах руки означал, что мне нужно делать два завершающих аккорда, а ей допеть арию на нижнем сложном регистре.

Выступление было закончено в полнейшей тишине, как будто в зале никого не было. Никаких аплодисментов! Эта пауза длилась несколько долей секунды. Но тут, слушатели, будто преодолев шок, обрушили настоящий шквал оваций на наши бедные головы. Юля, немного испугавшись и не понимая, что происходит, спрыгнула со стула и подбежала к нам, взяв нас обоих за руки. Всем своим видом, показывая, что она с нами, несмотря ни на что! Но, увидев, что нам опасность не грозит, и что мы улыбаемся и кланяемся, она тоже стала кланяться. Это вызвало гомерический хохот и полнейший восторг от поведения нашей дочурки. В дальнейшем Юлю  никак нельзя было уговорить сесть на своё место и она до конца выступления простояла у фортепьяно рядом с папой.     

Чтобы утихомирить публику, Люда подняла на уровне плеч обе руки и, когда шум утих, объявила:

-Варламов. Старинный романс – «Красный сарафан».

Это произведение не требует бешеных страстей и форсированного звука. Наоборот оно очень напевно, где можно продемонстрировать красивый тембр голоса, его широкий диапазон и возможности певческого дыхания. Более того, он исполняется  как от лица дочери, так и вроде наставления матери. И этот ньюанс в разнице голосов тоже нужно было уметь отразить.

И снова овация!  Так было покончено с мифом о плохой акустике зала. Это придумали безголосые исполнители Слушатели требовали продолжения нашего выступления, но супруга сказала:

-Мы не собирались тут солировать, и приготовили для выступления всего два произведения. А без должной подготовки и репетиций, я не пою. До следующего раза! Спасибо!

Я почувствовал, что Люде что-то стало не по себе. Видимо, она сильно переволновалась и «перегорела». Поэтому мы все трое сразу же покинули  зал, и вышли во двор подышать свежим сочинским воздухом. Пробыли там недолго, и решили вернуться. Но, подойдя к лестнице, неожиданно обнаружили расходящихся зрителей. Оказалось, что после нас выступило всего двое, а остальные просто отказались, так как и этих-то слушали невнимательно, всё  время обсуждая произошедшую сенсацию. Забегая вперёд, я отмечу, что в дальнейшем мы часто принимали участие в институтских концертах, и всегда с неизменным успехом.

На следующий день со мной на работе приветливо здоровались уже каждый второй сотрудник института. Выражали свое восхищение и задавали одни и те же вопросы: какую консерваторию  закончила жена, почему она не стала оперной певицей и почему её не видно на работе? Когда я ответил, что она сидит дома с ребёнком, так как мы никак не можем устроить его в ясли, одна из женщин воскликнула:

-Это же безобразие! Такая женщина не должна сидеть дома. Я сейчас же соберу весь свой профсоюзный актив, и мы найдём место в яслях для вашей очаровательной дочурки.

Действительно, через два дня запыхавшийся Вадим Николаевич, вбегая в отдел, немедленно передал мне направление на устройство Юли в ясли.

-Мы тщательно проверили - в нашем Центральном районе мест нет. Но обнаружилось одно местечко в яслях жилого массива Бытха Хостинского района. Это на границе наших двух районов. Туда ходит автобус прямо до ворот яслей.

Я тут же бросился оформлять документы на посещения этих яслей. Для нас это было огромное счастье! А для ребёнка – сплошное горе. Но об этом я напишу в специальной главе, посвященной нашей дочери.

!963 год закончился для нас ещё одним знаковым событием: мы, наконец-то, получили отдельную двухкомнатную квартиру на пятом этаже панельного дома, расположенного почти напротив нашего института по другую сторону реки Сочинки. Вся эта эпопея закончилась благополучно, но тоже не без волнений.

Когда я прибыл в Сочи, то сразу же отыскал место строительства нашего дома. Там я обнаружил только котлован и начало укладки фундаментных блоков. Я сразу же понял, что за год его не построят. Я туда ходил каждый день и в специально тетрадке просто для себя вел записи итогов ЕЖЕДНЕВНОЙ работы строителей. До конца года возвели только нулевой цикл. Но с начала 1963 года стройка оживилось, и за четыре месяца были смонтированы панели всех пяти этажей и даже завершён монтаж крыши. Я обрадовался, думая, что в намеченный год уложатся. Но этого не произошло. Внутренняя отделка и разводка всех инженерный сетей велась по дому велась крайне медленно. И дом был сдан только глубокой осенью. А тут возникли дополнительные сложности и новые волнения. Стало известно, что часть квартир первого этажа исключается в связи с размещением там новой макетной мастерской и инженерно-геологической лаборатории института. Определённый процент квартир забирает город для расселения своих очередников. А остальных квартир не хватит всем, кому обещали. Трое суток заседал профком и дирекция. Информации никакой. Нас всех трясло как в лихорадке! Наконец, счастливчики были приглашены в кабинет к директору, для вручения ордеров на поселение. Приглашены были и мы. Но по слухам, предполагалось не всем дать отдельные квартиры, а кое-где для кое-кого уготовлено  покомнатное расселение. К нашей великой радости нам дали то, что обещали. К ордеру прилагался ключ от квартиры, и мы сразу же бросились осматривать квартиру и заселяться.

Квартирка была небольшая, но очень уютная: небольшой коридорчик при входе, прямо – дверь в кухню, тут же совмещённый санузел с ванной и душем, а по оде стороны –две комнаты: одна большая (гостиная) и одна средних размеров с лоджией (спальная). Но главное – была ванная, и мы больше не будем бегать по коммунальным душевым и мыть ребёнка в тазике посреди жилой комнаты. Счастью нашему не было предела. Вскоре мы устроили скромное новоселье, пригласив пять-шесть сотрудников нашего отдела. Всё прошло отлично, и все нам желали счастья и успехов.

Подводя итого года, мы отметили, что почти всё, о чём мы мечтали, за исключением только желаемого повышения по служебной лестнице, мы уже имеем. И те страхи, которыми нас пугали наши родители, не отпуская в «свободное плаванье», оказались лишь страшилками, хотя отдельные трудности и волнения имели место. Но мы все это более или менее успешно преодолели. Теперь мы сочинцы! И нас отсюда пушкой не вышибешь! Так думали мы. Но жизнь сложнее всяких временный итогов. Но мы об этом тогда просто не знали и не думали.